ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Бессердечная Марисса Мейер Маме Я представляю себе Червонную Королеву воплощением безудержной страсти — нелепой и бессмысленной ярости. – Льюис Кэрролл Три соблазнительных лимонных торта так и подмигивали Кэтрин. Обмотав руки полотенцами, она полезла в духовку и, стараясь не обращать внимания на вырвавшийся оттуда жар, вынула противень. Яркая, как солнышко глазурь подрагивала, будто радуясь освобождению из каменной темницы. Кэт держала противень благоговейно – так подобало бы держать королевскую корону. Не отрывая глаз от тортов, она осторожно шла вперед и наконец со стуком опустила противень на кухонный стол. Торты вздрогнули в последний раз и замерли, безупречные и сияющие. Размотав полотенца, Кэт взяла с пергаментных лимонные цукаты и выложила из них розочки, вдавливая каждый лепесток в еще не остывшую серединку тортов. Ароматы лимона и сдобы вились, щекоча ей нос. Кэтрин отступила на шаг, любуясь своим произведением. На торты ушло все утро. Целых пять часов она взвешивала масло, сахар и муку, вымешивала, выбивала и раскатывала тесто, взбивала и грела на медленном огне, перетирала яичные желтки с лимонным соком, пока они не стали густыми, маслянистыми и блестящими, как лютики. Полила корочку глазурью и украсила края завитушками, похожими на кружевную салфетку. Прокипятила и засахарила тонкие изогнутые полоски лимонной цедры, а потом долго толкла в ступке сахар, чтобы получилась тончайшая пудра. Сейчас у нее чесались руки скорее посыпать этой пудрой торты, но Кэт сдерживалась. Сначала их нужно как следует остудить, иначе сахар растает и покроет поверхность неаппетитными лужицами. В этих произведениях кулинарного искусства воплотилось все, что Кэтрин узнала из потрепанных кулинарных книг с кухонной полки. Она не суетилась и не была небрежной, не упустила ни одной дета

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

По крайней мере вокруг не толпятся знакомые. У нее была слабая надежда, что наедине она решится и откажет Королю – как можно тактичнее, чтобы потом не умирать от раскаяния и чувства вины перед ним.

Они прошли через арку, обогнули подстриженные кусты и решетки с вьющимися растениями, а Король продолжать говорить, обо всем и ни о чем. Кэтрин зевнула. Лучше бы она осталась играть с Маргарет в волан. Лучше бы она сейчас пила чай и сплетничала с матушкой и ее подругами. Лучше бы поела перед тем, как идти сюда: пустой желудок был готов вот-вот заурчать.

Когда они извилистым путем вышли в другой сад, Кэт снова заметила шутовской наряд Джокера. Шут, как и обещал, держался неподалеку и показывал карточный фокус Двойке Пик, молодому садовнику, который смотрел на него с обожанием.

Ноги сами свернули в их сторону, Кэтрин даже не заметила, как это вышло. Она остановилась невдалеке от Джокера, который как раз веером перекинул карты из одной руки в другую. Потом перетасовал их так быстро, что невозможно было уследить. Карты послушно улеглись у него на руке, до самого локтя. Шут заставлял их танцевать и исчезать, карты живой цепью повисали у него между пальцев, принимая форму то звезды, то сердца, а потом послушно легли на место, снова став обычной колодой. Тогда шут подбросил их в воздух, карты фонтаном взмыли вверх и дождем посыпались на головы, словно красные и черные конфетти.

Внезапно раздалось громкое карканье, и юный садовник замер, не досмеявшись. С ближайшего розового куста спикировал ворон, схватил в воздухе карту и уселся на плечо Джокера. Склонив набок голову, птица показала пойманную карту.

Это была двойка пик.

Джокер передал карту юному садовнику, пришедшему в неописуемый восторг.

– Вам он нравится?

Кэт испуганно присела. Она совсем забыла про Короля.

Ее щеки залил жаркий румянец.

– Н-нет… Я не…

– Я нахожу его изумительным.

Кэт прикусила язык.

– По-моему, это лучший придворный шут в мире! С ним не сравнится даже сам Прелестный Комик, Кентер Берри.

Кэтрин не представляла, о ком речь, но обрадовалась возможности собраться с духом. Конечно, Король всего-навсего спросил, нравится ли ей шут. Его фокусы и шутки, его иллюзии и игры.

Не человек.

Не мужчина.

А он ей и не нравится.

Этот мужчина.

В конце концов, она с ним едва знакома.

Кэтрин сглотнула.

– Это было… занимательно, – кивнула она.

– Вы видели представление на балу?

Она сплела пальцы.

– Да, Ваше Величество. Это было эффектно.

– Сногсшибательно, правда? – подскочил король. – Идемте! Я поторопился его отпускать. Развлечемся немного!

– Что? Нет!..

Но Король уже ломился прямо через кусты.

– Джокер, эй, Джокер! – кричал он нараспев.

Джокер обернулся. Юный садовник, которому Ворон милостиво позволил гладить свое крыло, завидев Короля, пал ниц, а птица взлетела на дерево.