ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Химера Вадим Кучеренко Любой аэропорт напоминает библейский ковчег до и после Всемирного потопа, когда в него входили и выходили отобранные праведником Ноем земные твари. Несомненно, и в том, и в другом случае они спешили, подгоняемые страхом или надеждой. Столпотворение, неразбериха, шум, гам… Но если аэропорт – это Ноев ковчег, то пассажиров можно сравнить со стаей саранчи, движение которой зависит только от направления и скорости ветра. Они представляют все расы и национальности, населяющие современный мир. И далеко не все из них люди. Многие духи природы, населяющие Землю миллиарды лет, в ХХI веке предпочитают путешествовать самолетами, пренебрегая левитацией, телепортацией и прочими свойственными им от рождения магическими способностями. Времена пеших пилигримов давно миновали и забыты даже самими духами. В один из сентябрьских дней в аэропорту Шереметьево-2 можно было увидеть мужчину лет сорока пяти-пятидесяти на вид, среднего роста, красивого и поджарого, как породистая скаковая лошадь, который настороженными, и в то же время как будто невидящими глазами всматривался в окружающую его толпу. Он крепко держал за руку худенького, светловолосого мальчишку с ясными голубыми глазенками и смышленым личиком, на котором эмоции стремительно сменяли друг друга. И только выражение глаз мальчика оставалось неизменным. Словно они знали нечто такое, что было недоступно пониманию окружающих его в аэропорту людей, а, быть может, и всех обитателей Земли. Это были Федор Иванович Борисов, по паспорту – коренной житель Москвы и, по меньшей мере, на пару сотен лет моложе своего настоящего возраста. Мальчику уже исполнилось восемь лет. В свидетельстве о рождении было записано, что его зовут Альфред Иванович Борисов, и указан его истинный возраст. Но это по документам, без которых не м

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И это было желание уничтожить Фергюса, но главное – того мальчишку, которого она увидела рядом с ним в московском аэропорту. Сына Лахлана, ее законного, пусть и не любимого, мужа.

Алва хорошо помнила тот день, когда узнала об этом. У нее было свидание с кобольдом. Они кувыркались в постели, и ничто не предвещало беды. Но потом Джеррик оставил ее ненадолго одну, потому что Фергюс потребовал немедленной встречи с ним. А когда кобольд вернулся, то, мелко хихикая, рассказал ей то, что сообщил ему эльф. Оказывается, Катриона, ее бывшая подруга, которую незадолго до того осудили, а чуть позже казнили за преступную связь с главным смотрителем маяка на острове Эйлин Мор, забеременела вовсе не от человека, а от ее, Алвы мужа.

Читать дальше

Алва поверила без доказательств. Лахлан служил тогда премьер-министром Эльфландии и был начальником Катрионы. У людей это называется служебным романом, подумала Алва и в ярости скрипнула зубами, вспомнив, что это именно она рекомендовала только что получившему новую должность Лахлану свою подругу, скромницу Катриону. Пригрела змею на груди. И та, выбрав момент, ужалила ее в самое сердце.

– Шлюшка! – выдохнула Алва. Она до сих пор не могла простить Катрионе это предательство. Даже несмотря на то, что та давно уже поплатилась за свое коварство, сгорев в жерле вулкана по приговору Совета ХIII. Это была ужасная казнь, но Алва была счастлива в тот день, когда все свершилось. Она даже отметила это событие, с аппетитом выпив чашку горячего шоколада в La Maison du Chocolat, том самом парижском кафе, где они когда-то познакомились с Катрионой. Это была своеобразная месть за ее прелюбодеяние.

Но радость была преждевременной. Потому что сын Катрионы и Лахлана остался жив, а он-то и был главной угрозой для нее. А ведь Джеррик клятвенно заверил ее, Алву, что приказал убить младенца, сразу же после того, как Алва обратилась к нему с этой просьбой. И рарог Мичура выполнил его приказ. Но это оказался обман, мистификация. Проклятый эльф Фергюс спас сына Катрионы, поскольку считал, что он чистокровный эльф и не должен умереть только из-за того, что его мать спуталась с человеком, будучи уже беременной от Лахлана. И этого слабоволия она Фергюсу не простит никогда. А мальчишку убьет. С помощью Совета ХIII или своими собственными руками, если не выйдет иначе.

Алва ненавидела незаконнорожденного сына Лахлана по той простой причине, что он мог превратить ее нынешнюю шикарную жизнь в нищенскую. Это могло произойти, узнай о его существовании Лахлан и вздумай проявить о нем отеческую заботу. Никогда нельзя быть уверенным ни в чем, когда речь идет о голосе крови. Это Алва хорошо понимала. Она не могла иметь детей, после того, как в юности, случайно забеременев, избавилась от зародыша в клинике, не зная, кто его отец.