ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Художественное оформление: Редакция Eksmo Digital (RED) Посвящается человеку, спасшему Вселенную – Тебе. В этой книге три коана: I. Кто разделил дневник на главы? II. Кто вставил в дневник сноски? III. Кто автор дневника? Всё, что я написал, – это всё это я наврал. Игорь Фёдорович Летов Посвящается всем одиноким, обиженным, непонятым и непринятым … Да будет тебе известно, врач говорит мне делать записи каждый день. Дрянное это дело, друг мой. Может, у меня и правда крыша едет?.. Извини, что отошёл, проверил крышу, вроде всё нормально… Хотя постой, с кем я разговариваю? С компьютером? Ты мне хоть имя своё скажи… Ладно, буду звать тебя Джон. Мне всегда нравились американские имена. Да и вообще, в том, чтобы писать на английском, есть какой-то шарм. Знаешь, этот язык весь такой: «Look at me, I'm so smart and mysterious». Впрочем, я отвлёкся. Так что, тебе нравится имя? Компьютер Джон… Звучит! Ах да, забыл упомянуть, что одного абзаца в день, как сказал врач, недостаточно. Может, это и правильно, но мне, если честно, обидно. Ну вот скажи, похож я на сумасшедшего, а? Похож я на человека, которому надо писать больше одного абзаца в день? Да мне эта затея вообще не упёрлась, однако в силу обстоятельств, в которые я не обязан тебя, бездушная машина, посвящать, мне назначили обязательное посещение этого придурка в беленьком халатике, а он, в свою очередь, «настоятельно порекомендовал» общение с тобой на каждодневной основе. А так я нигилист и не вижу смысла в выражении мыслей на бумаге, от подобного положения дел меня несколько коробит. Однако чтобы моё пребывание на этой вонючей планете было менее болезненным, я обязан ежедневно общаться с тобой, Джонни. Ну что, пожалуй, нам стоит познакомиться, а? Забавно, вроде как ты стоишь в моей комнате уже с десяток лет, а так и не знаешь

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Читать дальше

Зима, как всегда, заявляла о себе морозцем. Лёгкий снег незаметно ложился на город, обновляя белую пелену, словно мать, меняющая простынь своему ребенку. Именно это описание я придумал, пытаясь чем-то занять свой разум по пути к кафе.

На улице меня, как всегда, окружали хмурые, уставшие от жизни, заплывшие обыденностью лица. Они меня уже не злят. Как истинный россиянин, я к ним привык. Говорят, это из-за климата.

Размышляя над всем этим, я не заметил, как оказался у «Ротерс». Возле кафе стояла Бека в длинной чёрной куртке с меховым воротником, громоздких, но не лишённых изящества ботинках, шерстяных варежках и самых обыкновенных тёмных джинсах. Девушка стояла и курила, вытащив из варежки одну руку. Курила она медленно, с наслаждением, и, казалось, каждая затяжка вбирала в себя всю боль и все переживания Беки, а дым, выходящий из её окрашенных в матовый чёрный цвет губ, выпускает всё это в мир и растворяет в нём. Я встретился с ней глазами, они, как всегда, поражали своей беспричинной тоскливостью. Сделав ещё пару шагов и приблизившись к Беке на расстояние вытянутой руки, я нарочито дерзко и нагловато произнёс:

– Ну привет. А мне нравится твоя лёгкость… Лёгкость на подъём.

– А мне нравится твоя куртка, – ничуть не смутившись ответила Бека. – В ней много карманов. Знаешь, я никогда не умела правильно здороваться. Я девушка, поэтому руку тебе жать не комильфо, но мы с тобой недостаточно хорошо знакомы для объятия. Я читала, что раньше рукопожатие использовалось для того, чтобы показать, что в твоей руке нет оружия, не знаю, правда ли это. В общем, смотри, в моих руках ничего нет, – она показала мне свои спрятавшиеся в варежки ладони и добавила: – Давай будем считать, что этого достаточно… И что я не сумасшедшая… Хотя бы притворимся.

– Хорошо, у меня тоже исключительно добрые намеренья, – поддержал её я и продемонстрировал свои ладони. – Давай уже зайдём внутрь, холодно стоять.

Мы переместились в кафе, сели за столик, расположенный прямо у окна, и нам тут же принесли меню. Довольно необычно для такого средненького кафе. Более того, уже через пару минут подошёл официант – рослый, худощавый, пытающийся выглядеть опрятно молодой человек лет двадцати. Так, в общем-то, выглядят все официанты. Он спросил, готовы ли мы сделать заказ, на что Бека, не дожидаясь моего слова, ответила утвердительно, хотя мы оба ещё не решили, что будем брать. Меня это несколько покоробило, ведь такая спешка часто ведёт к тому, что посетители берут не то, что им было надо. Так, впрочем, происходит и в жизни – спешишь сделать выбор, а потом жалеешь.

Но опустим лирику.