ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Художественное оформление: Редакция Eksmo Digital (RED) Посвящается человеку, спасшему Вселенную – Тебе. В этой книге три коана: I. Кто разделил дневник на главы? II. Кто вставил в дневник сноски? III. Кто автор дневника? Всё, что я написал, – это всё это я наврал. Игорь Фёдорович Летов Посвящается всем одиноким, обиженным, непонятым и непринятым … Да будет тебе известно, врач говорит мне делать записи каждый день. Дрянное это дело, друг мой. Может, у меня и правда крыша едет?.. Извини, что отошёл, проверил крышу, вроде всё нормально… Хотя постой, с кем я разговариваю? С компьютером? Ты мне хоть имя своё скажи… Ладно, буду звать тебя Джон. Мне всегда нравились американские имена. Да и вообще, в том, чтобы писать на английском, есть какой-то шарм. Знаешь, этот язык весь такой: «Look at me, I'm so smart and mysterious». Впрочем, я отвлёкся. Так что, тебе нравится имя? Компьютер Джон… Звучит! Ах да, забыл упомянуть, что одного абзаца в день, как сказал врач, недостаточно. Может, это и правильно, но мне, если честно, обидно. Ну вот скажи, похож я на сумасшедшего, а? Похож я на человека, которому надо писать больше одного абзаца в день? Да мне эта затея вообще не упёрлась, однако в силу обстоятельств, в которые я не обязан тебя, бездушная машина, посвящать, мне назначили обязательное посещение этого придурка в беленьком халатике, а он, в свою очередь, «настоятельно порекомендовал» общение с тобой на каждодневной основе. А так я нигилист и не вижу смысла в выражении мыслей на бумаге, от подобного положения дел меня несколько коробит. Однако чтобы моё пребывание на этой вонючей планете было менее болезненным, я обязан ежедневно общаться с тобой, Джонни. Ну что, пожалуй, нам стоит познакомиться, а? Забавно, вроде как ты стоишь в моей комнате уже с десяток лет, а так и не знаешь

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Между нами будем называть её Бека, а ты уж сам гадай, реально ли её так зовут, или это я, как всегда, всё выдумал. Девушка эта недурна собой: длинные, чёрные, как ночь, волосы, гладкая кожа, лицо без каких-либо недостатков (хотя, возможно, она просто хорошо скрывает их под косметикой и фильтрами), не слишком густые брови, небольшие милые ямочки на щеках, выразительные миндалевидные глаза цвета пасмурного неба и, что самое примечательное, всегда какой-то печальный, грустный взгляд. Она похожа на жену декабриста. Одевается Бека только в чёрное, и это не связано с трауром: на всех её фотографиях исключительно тёмные тона. Она всегда будто бы стесняется чего-то, или опечалена. И именно эта черта меня и зацепила, мозг чётко обозначил задачу: «Ты должен её трахнуть». К тому же масла в огонь добавляла аватарка Беки, где она была одета в весьма откровенный наряд морской разбойницы. Не знаю, зачем тебе эта информация, но к пиратской теме я неравнодушен ещё с детства.

Что, Джон, думал, я влюбился? Ничего подобного. Любовь – это для романтиков и идиотов. Любому образованному человеку ясно, что чувство это вызвано лишь гормонами и инстинктами. Но инстинкт продолжения рода я удовлетворить не против. Это как скушать мороженое: ты покупаешь пломбир, какое-то время наслаждаешься им, он приятно морозит твои губы, а потом ты просто выкидываешь палочку и всё. Кто будет вечно таскать холодное лакомство с собой?

Знаешь, Джонни, в чём специфика русского народа? В том, что все его действия до ужаса просты и обыденны. Трижды разведённая баба Клава, режущая в коммунальной квартире на старой красной дощечке палку докторской колбасы так, чтобы хватило каждому из двадцати человек, пришедших на похороны. Ей с детства говорили не носить головной убор в помещении, но платочек, тот самый, что носят, пожалуй, все пожилые женщины в нашей стране, это единственная чёрная вещь в её гардеробе. Вот где спряталась Россия. Она сидит между почти уже не греющей, ржавой коричневой батареей и стенкой, с которой свисает кусок заляпанной обои, оголяя дряхлую, похожую на швейцарский сыр своими выемками, грязно-белую стену, а напротив греется маленький мальчик. Вернее, пытается согреться. Глупый малыш, разве он не знает, что Россия его никогда не согреет?

И похороны у нас проходят так же – по-простому, по-свойски. Шестеро понурых ребят выносят закрытый гроб, в котором лежит мой мёртвый друг. Видимо, смерть пришла к нему, выломав двери. Ты не думай, я не сентиментальный плакса, просто размышляю о том, как же это всё досадно, насколько нелепо всё наше существование, да и само течение времени вообще. Любое здание обречено на снос, любая жизнь обречена на смерть, любое начало обречено на конец. Свеча в конце концов обязательно потухнет.