ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Тень Андрей Глазков Писатель ничто без читателя. Мы вместе тратим время наших жизней. Один пишет, другой читает. Взаимный процесс единения в производстве и потреблении. Читается быстрей, чем пишется, – это, пожалуй, единственная разница между процессами. Да пребудет с тобой зрение, читатель, ибо с его помощью ты делаешь меня реальным. Сидели в центральном кафе в центре Большого города. Недалеко от своих центральных офисов. Очень близко к центральной площади с памятником центральной фигуре центрального ведомства Странной страны. Самая сердцевина. Стержень самой самости. Центр а … Солнечный день. Рвущиеся прочь тени деревьев, зданий, прохожих. Рвущиеся на свободу от хозяев, намертво прикованных к своим местам в мире, прилипших к самим себе. Рвущиеся куда угодно, лишь бы от . Был еще звук – Mutism by Basic Channel. Рвущий на части рвущиеся куда угодно, лишь бы от, тени деревьев, зданий, прохожих. Шелестящий, пронизывающий до самых субатомарных звеньев звук. Мертвое техно яркой чернотой на фоне блестящей жизни солнечного дня. Сидели, говорили о разном. О слухах, о недомолвках, о чужих жизнях. Пустословили в ожидании. Главного еще не было. Ждали. Напрягались на звук. Учтивые официанты словили настроение присутствующих. Выключили звук. Стало тихо. Пусто. Плоско. Нормально для центрального кафе в центре Большого города, что недалеко от центральных офисов и центральной площади. Кто-то взял пива. Кто-то закурил. Увидев это, один из сидевших за соседним столиком студентов достал пачку сигарет. Кто-то заметил это движение. Недобро покосился на пачку и студента, но студент уже был слишком занят размещением в быстрограмме фотографии своего соседа за столом, чтобы обратить внимание на потенциальную угрозу. Достал сигарету из пачки. Щёлкнул зажигалкой. Кто-то положил дымящуюся сигаре

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Когда, уже задав, вдруг осознал, что готов сделать всё, лишь бы не получать ответ, ибо правда может быть оглушающе унизительной, ужасающе… правдивой.

Я часто вспоминаю эту картину из детства: мне четыре года, стою на носочках, холодно, зима, смотрю через толстые прутья решётки ограждения в открытую форточку в детском саду исправительного учреждения закрытого типа, нюхаю восхитительный сладкий морозный воздух и… завидую идущим на воле людям.

И я задаю один из самых неприятных вопросов в жизни – почему я? Почему именно я повелся купить столь дешевое вещество… Сразу ведь понял, что не барыга был тот тип, – ну не ходят барыги в форме с погонами… Я не хочу слышать ответ. Он мне не нужен. Особенно вслух. Особенно от другого человека.

Ибо ответ на вопрос в том, что я жадный идиот.

Детство… Помню, как погонники приводом приводили меня в детсад, сдавая под роспись воспитателю, требуя почасового отчета о моём пребывании на территории. А мне страшно не хотелось идти в группу к другим детям, хотелось остаться в гардеробе, в шкафчике, потому что там было теплее. Все, что мне хотелось, – это приблизить время вечера, когда, наконец, пацаны загонят немного с улицы и можно будет уснуть, приняв пару кубиков жидких снов…

Детство…

Группа, другие дети, воспитатели, нянечки – всё такое чужое, пугающее, холодное, непонятное и злое. Как завтрак на рейсе бюджетных авиалиний…

С детьми я не общался. Они слишком часто просили в долг, а потом приходили их родители, которые устраивали истерики и сдавали меня воспитательнице…

Детство…

Бро, я тебе сразу скажу – без честного и откровенного рассказа о моём детстве, об отношениях с обществом вокруг тебе трудно будет понять причины случившегося со мной позже, ибо в этом лежат корни неведомого и незримого…

Бро… Будет трудно. Будем терпеть вместе. Возьмёмся за руки. Спляшем. Может, даже покричим, так как техника крика, рождённая в душном смраде коммунальных пещер давно вымерших кроманьонцев, не просто отпугивает мышей и соседей, но и освобождает кишечник.

Так, всё! Всё!

Отпусти руку. Руку отпусти, блин. Я в целом толерантно отношусь, но не когда это в отношении меня, ясно? Я про возьмёмся за руки фигурально сказал – не стоило это так прямо понимать. Короче, не будем о грустном. Я всё-таки не слезу у тебя выбить собрался… Могу, правда, въебать, если чо. Да, я такой – я разный. Могу протянуть за счёт фирмы, а могу и раскроить вот эту вот часть тела, что у тебя между ушами.

Зато вот бабла мне от тебя сегодня точно не надо. Да и завтра тоже, скорей всего, не понадобится. Каждый из нас давно и весьма немало заплатил за право

знать

. Кто-то родился и сразу встрял. Есть такие.