ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Матильда Георгий Юров Железные острова уходили под воду. Незаметно глазу, однако с каждым годом всё выше поднималась полоса прибоя, угрожая рано или поздно смыть с лица земли весь архипелаг. На самом-то деле острова эти состояли из земли, песка и камня, но железа в их недрах было так много, что вода в озёрах имела красноватый цвет, как и песок в окрестных дюнах. Ветер разносил его по округе, оседая на листьях и стволах деревьев, окрашивая в непривычный окрас. Островные жители, отдавая дань, суровой родине отправляясь в военные походы, красили хной бороды в ярко рыжий цвет для устрашения врагов. Красили их также по праздникам и даже по настроению в обычные дни. Каменистая земля и прохладный влажный климат не годились для хороших урожаев, идущая в еду пища была скудной и в основном привозной, которую выменивали на железо, лес, пеньку, овечью шерсть, шкуры животных и, конечно же, рыбу, что являлась основным промыслом местных жителей. – Если так пойдёт дальше, то скоро негде будет выпасать скот, – проворчал Грант, дальний родственник Рейнгольда, островного военного вождя, глядя на зеркало водной глади, лежащей там, где совсем недавно были участки возделываемых полей. Хотя в их замкнутом мире за многие поколения островитяне, так или иначе, успели породниться друг с другом. Тот кивнул, соглашаясь со старшим товарищем, подумав, что скоро им вообще негде будет жить. Ему было чуть за тридцать, и стал он самым молодым военным вождём архипелага, состоящего из сотни островов. А теперь они уходили под воду. Вначале не стало самых маленьких, безжизненных клочков песка, не годящихся для земледелия. Жрецы посчитали это жертвой Каргарону, главному Богу небесного пантеона, но теперь вода подступила ко всем остальным и как помазанники не старались умиротворить разгневанное божество, земл

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Не скрыв удивления, Мильгрем покачал крупной головой с копной чёрных как смоль волос, схваченных обручем островерхой короны, в которой часто поблёскивала седина и, отпив из серебряного кубка хмельного эля, пролившегося на его волосатую грудь, произнёс:

– Твой дракон? Ты говоришь так, словно уже Владыка Железных островов, но пока ты лишь Военный вождь, не оправдавший возложенных на тебя надежд. Ты привёз к нам дьявола, кормишь его человеческим мясом и мечтаешь захватить мир. Ты безумец, Рейнгольд если думаешь, что я позволю тебе уничтожить, то, что я создавал всю свою жизнь. Глупец, который пытается выставить своё поражение громким триумфом. Когда я узнал, про потерю половины кораблей и двух сотен лучших своих воинов, то хотел лишь твоей крови. Но что значит твоя жизнь в сравнение с нанесённым уроном? – Лицо Владыки покраснело; его голос гремел в опустившейся тишине, а глаза гневно сверкали, казалось, сейчас из них вырвется молния и сожжёт Рейнгольда дотла. – Я даю тебе последний шанс хоть что-то исправить: избавься от богомерзкого чудища и верни мне мои корабли.

– Как тебе будет угодно, Владыка, – внешне спокойно произнёс Рейнгольд, хотя внутри него всё клокотало от незаслуженного оскорбления. Он также как и все рисковал жизнью во время захвата Дромона и разве его вина, что Каргарон оставил ему жизнь? Развернувшись, он вышел из замка, и Вороний Клюв произнёс, с трудом скрывая явное неудовольствие:

Читать дальше

– Он не вернётся. Ты неоправданно милосерден Владыка к тому, кто совершил тяжкий грех, за который другого уже давно бы лишили жизни, и кто открыто заявил о претензиях на твой трон.

– Ты недооцениваешь меня, Хранитель. За Рейнгольдом стоят преданные ему воины, что лишь на словах подчиняются мне – клан Змея поддержит его, да и многие другие. Междоусобная война это то, что меньше всего нужно сейчас, когда впервые за долгие годы все островитяне едины как никогда, напуганные общей бедой. Если он не вернётся то, поставит себя вне закона: он больше не будет героем, а станет преступником, которого начнут травить все и всюду. Наши враги, за то, что он кранобородый, а наши друзья, за то, что стал изгоем. Я его изучил так, как не знает он себя сам; Рейнгольд никогда не избавиться от этой твари, которую зовёт человеческим именем, а значит не найдёт он и денег на новые корабли. И когда он вернётся, а он обязательно вернётся, вот тогда мы и сможем предать его смерти, не преступая закон.

Едва утро окрасило багрянцем скалу утёса нависшего над бухтой, «Серебряный Змей» отошёл от причала, вспенивая вёслами морскую гладь. Рейнгольд заменил косые паруса, которым порядком досталось от ветра и вражеских стрел во время минувшего похода.