ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Матильда Георгий Юров Железные острова уходили под воду. Незаметно глазу, однако с каждым годом всё выше поднималась полоса прибоя, угрожая рано или поздно смыть с лица земли весь архипелаг. На самом-то деле острова эти состояли из земли, песка и камня, но железа в их недрах было так много, что вода в озёрах имела красноватый цвет, как и песок в окрестных дюнах. Ветер разносил его по округе, оседая на листьях и стволах деревьев, окрашивая в непривычный окрас. Островные жители, отдавая дань, суровой родине отправляясь в военные походы, красили хной бороды в ярко рыжий цвет для устрашения врагов. Красили их также по праздникам и даже по настроению в обычные дни. Каменистая земля и прохладный влажный климат не годились для хороших урожаев, идущая в еду пища была скудной и в основном привозной, которую выменивали на железо, лес, пеньку, овечью шерсть, шкуры животных и, конечно же, рыбу, что являлась основным промыслом местных жителей. – Если так пойдёт дальше, то скоро негде будет выпасать скот, – проворчал Грант, дальний родственник Рейнгольда, островного военного вождя, глядя на зеркало водной глади, лежащей там, где совсем недавно были участки возделываемых полей. Хотя в их замкнутом мире за многие поколения островитяне, так или иначе, успели породниться друг с другом. Тот кивнул, соглашаясь со старшим товарищем, подумав, что скоро им вообще негде будет жить. Ему было чуть за тридцать, и стал он самым молодым военным вождём архипелага, состоящего из сотни островов. А теперь они уходили под воду. Вначале не стало самых маленьких, безжизненных клочков песка, не годящихся для земледелия. Жрецы посчитали это жертвой Каргарону, главному Богу небесного пантеона, но теперь вода подступила ко всем остальным и как помазанники не старались умиротворить разгневанное божество, земл

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я отдал столько золота, что его можно едва ли увести на одном корабле для того чтобы найти яйца дракона, собрать воедино и выложить перед тобой можно сказать на блюде. всё что тебе оставалось, это просто забрать их! А ты говоришь мне теперь что у тебя только самка?

– Кем бы ты себя не считал, чародей, я ни чего тебе не должен и я не твой слуга. В погоне за обещанными сокровищами мы потеряли половину воинов, а вместо этого нашли лишь три заплесневевших древних яйца. Пришла пора рассчитаться за сожжённые корабли. Или ты отдашь мне обещанное золото, или я раздавлю тебя как червя.

– Ты глуп язычник и неблагодарен. Ведь я создал тебя, подводя под твои абордажные крючья торговые караваны. Я вложил в это дело гораздо больше, чем ты потерял – намного больше. В сложной многоходовой игре, что веду уже долгие годы с могущественным противником, я поставил на кон всё и теперь, когда назад уже не повернуть я не позволю тебе разрушить мои планы.

– Мне плевать на них. Отдай обещанное и останешься жить, – схватив щуплого незнакомца за шею двумя руками, Рейнгольд без видимого труда оторвал его от земли, но в тот момент, когда жизнь, казалось, висела на волоске, тот повёл себя странно. Обычно при удушении кровь приливает к голове человека, в этот же раз не было ничего подобного, и кожа этого весьма, холоднокровного человека по-прежнему оставалась лишь слегка тронутой загаром.

– Я дам тебе урок, запомни его хорошенько, ведь следующего не будет, – спокойно ответил безумец, жизнь которого висела на волоске, хватая противника за кисти рук, мёртвой хваткой сжимавшие его горло. Внезапно тело островитянина стало неметь, мышцы налились тяжестью, потеряв эластичность. Руки и ноги перестали сгибаться, а голова поворачиваться, он пробовал моргнуть и не смог, тело словно окаменело, лишь сердце учащённо билось в груди, говоря, что он всё ещё жив, да слёзы собирались в уголках глаз. – Я бы с радостью избавился от тебя, но не могу, ты всё ещё нужен мне, и если больше не будешь делать глупостей, то скоро станешь Верховным вождём. Поведи глазами в сторону, если согласен быть моим слугой и делать то, что тебе прикажут, если же нет, я просто уйду, и ты больше не увидишь меня, оставшись таким. Навсегда.

Мысль остаться истуканом и либо умереть от голода, либо получать до конца жизни презрительные насмешки, тех, кто будет кормить его, словно младенца и смывать с его тела дерьмо смутила Рейнгольда, но ещё больше испугала возможность не попасть к Каргарону, умерев жалкой смертью рабов и смердов. Он сделал так, как сказал ему незнакомец, больше не казавшийся жалким и немощным.