ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Лето 2013 года Вадим Снегирев встал за кафедру и подождал, пока разговоры в зале не умолкнут. Он обвел глазами собравшихся – четыреста сорок девять его коллег, все в костюмах и при галстуках, в Думе иначе и нельзя. Кто-то с вниманием приготовился слушать, кто-то, как ни в чем не бывало, продолжал смотреть в телефон или просто думал о своем. «Уж на этот раз меня поддержат. Не может быть, чтобы не поддержали». Вадим поправил браслет дорогих часов на руке и обратился к собравшимся: – Ни для кого не секрет, что в Российской Федерации гарантируется единство экономического пространства, так записано в Конституции. Однако, как мне представляется, на сегодняшний день существует препятствие, которое серьезно тормозит развитие и экономики, и инфраструктуры, которое отбрасывает нашу страну на десятки лет в прошлое… И это препятствие возникло не сегодня… Наверное, так было уже очень давно, мы и у классика можем прочитать, какие в России существуют две беды. Да-да, я сейчас хочу поговорить об извечно больной теме – о российских дорогах. – Я думал, о дураках, – донеслось из зала. В ответ на прозвучавшую реплику Вадим, прищурившись, продекламировал: Лет чрез пятьсот дороги, верно, У нас изменятся безмерно: Шоссе Россию здесь и тут, Соединив, пересекут… Теперь у нас дороги плохи, Мосты забытые гниют, На станциях клопы да блохи Заснуть минуты не дают… – Кого я сейчас процитировал, коллеги? – сорвав хилые аплодисменты, поинтересовался выступавший депутат. – Стихи собственного сочинения, – предположил хриплый голос из первых рядов. – Даниил Хармс, может быть? – прозвучала еще одна догадка. – «Онегин»! Господа, «Евгений Онегин», – донеслось откуда-то с краю. – Да, это я привел отрывок из «Онегина», – утвердительно кивнул Снегирев. Так что, как видите, Гоголь был не единственным из наших кл

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Однако ему было все равно, что подумают коллеги. В конце концов, Татьяна сама пригласила на сцену «кого-нибудь». Гораздо больше его волновало, какое впечатление он произвел на певицу, и произвел ли вообще. Может быть, она даже его помнит. Во всяком случае, Вадиму казалось, что во взгляде Татьяны читался вопрос «где я вас видела?».

Когда в песне начался проигрыш, Вадим шепнул девушке: «Татьяна, я видел все оперы с вашим участием! Вы – само совершенство! В нашу прошлую встречу обстоятельства не позволили мне выразить свой восторг вашему таланту»!

Певица заулыбалась, и, как показалось Снегиреву, даже покраснела. Но вот песня закончилась.

– Кто еще споет со мной? – спросила исполнительница, обращаясь к залу.

– Разве нам нужен кто-то еще? – без микрофона спросил Вадя. Татьяна засмеялась.

– Мне подсказывают, что вторую песню мы снова споем вместе! Вместе с… Как вас зовут?

– Вадим.

– Вместе с нашим замечательным Вадимом!

Снегирев сам покраснел. Как приятно было это слышать из уст Татьяны, как приятно было стать «нашим замечательным Вадимом». Впрочем, депутат понимал, что на его месте мог быть любой другой парламентарий, кто бы ни вышел на сцену. Но Вадим должен был приложить все усилия, чтобы певица выделила его из толпы.

– Мы споем песню из всеми любимой новогодней комедии «Ирония судьбы или с легким паром!» – объявила Татьяна Александрова.

На стене за спинами зрителей высвечивались слова, и Вадик, справляясь еще хуже, чем с кружащимся снегом, подхватывал «думайте сами, решайте сами». Хотя пение ему не давалось, он очень галантно приобнял Татьяну за талию, и она приняла это как должное. Вадим понимал, что спешить, как говорится, – людей насмешить, однако с другой стороны, второго шанса у него не будет. Поэтому во время очередного музыкального проигрыша Вадим спросил Татьяну, чем она занята сегодня вечером. Девушка смутилась и, похоже, этот вопрос ее нисколько не оскорбил, а только смутил. А Вадя, понимая, что идет ва-банк, продолжил. «Пожалуйста, не уходите после того, как закончите петь. Подходите к накрытым столам, мы вас угостим».

Вновь начался куплет, и продолжить диалог было уже нельзя. Вадим подумал, что надо было сразу назначать свидание «ровно в семь у Мавзолея», например. Потому что теперь, если Татьяна останется с парламентариями после выступления, то велика вероятность, что пофлиртовать с красавицей захотят и другие мужчины. А Вадим понимал, что среди его коллег могут найтись и более бойкие депутаты, а среди них – еще и более стройные, чем Снегирев.

Окончилась вторая песня, и приличие требовало, чтобы Вадим, наконец, вернулся в зрительный зал. Скрепя сердце, он так и поступил, предварительно приобняв Татьяну и галантно поцеловав ее в щечку.