ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Лето 2013 года Вадим Снегирев встал за кафедру и подождал, пока разговоры в зале не умолкнут. Он обвел глазами собравшихся – четыреста сорок девять его коллег, все в костюмах и при галстуках, в Думе иначе и нельзя. Кто-то с вниманием приготовился слушать, кто-то, как ни в чем не бывало, продолжал смотреть в телефон или просто думал о своем. «Уж на этот раз меня поддержат. Не может быть, чтобы не поддержали». Вадим поправил браслет дорогих часов на руке и обратился к собравшимся: – Ни для кого не секрет, что в Российской Федерации гарантируется единство экономического пространства, так записано в Конституции. Однако, как мне представляется, на сегодняшний день существует препятствие, которое серьезно тормозит развитие и экономики, и инфраструктуры, которое отбрасывает нашу страну на десятки лет в прошлое… И это препятствие возникло не сегодня… Наверное, так было уже очень давно, мы и у классика можем прочитать, какие в России существуют две беды. Да-да, я сейчас хочу поговорить об извечно больной теме – о российских дорогах. – Я думал, о дураках, – донеслось из зала. В ответ на прозвучавшую реплику Вадим, прищурившись, продекламировал: Лет чрез пятьсот дороги, верно, У нас изменятся безмерно: Шоссе Россию здесь и тут, Соединив, пересекут… Теперь у нас дороги плохи, Мосты забытые гниют, На станциях клопы да блохи Заснуть минуты не дают… – Кого я сейчас процитировал, коллеги? – сорвав хилые аплодисменты, поинтересовался выступавший депутат. – Стихи собственного сочинения, – предположил хриплый голос из первых рядов. – Даниил Хармс, может быть? – прозвучала еще одна догадка. – «Онегин»! Господа, «Евгений Онегин», – донеслось откуда-то с краю. – Да, это я привел отрывок из «Онегина», – утвердительно кивнул Снегирев. Так что, как видите, Гоголь был не единственным из наших кл

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Были многодетные семьи из аварийных квартир. Были жертвы черных риелторов. Да всех не перечислить…

Снегирев старался довести каждое начатое дело до конца, делал все возможное, применял все рычаги, которые были в его руках. Но чем дольше он заседал в парламентском кресле, тем большую подавленность испытывал. Со временем Вадим постепенно разочаровался в депутатской миссии. Его приводило в отчаяние, что принимали только те законопроекты, которые продвигала элита. Впрочем, Снегирев и сам не был святым и лоббировал интересы миллиардера Абаджваклии, но наряду с этим он постоянно пытался воплотить в жизнь и свои собственные инициативы, как ему казалось, отвечающие интересам всего населения страны. Однако эти инициативы не находили поддержки и чаще всего отметались в первом же чтении. Причем дело было не в том, что коллеги игнорировали именно Снегирева. От кого бы ни исходила социально ориентированная инициатива, она, как правило, отметалась. В итоге, основная масса законопроектов, в поддержку которых охотно голосовали парламентарии и которые, в конце концов, воплощались в жизнь, вызывала у населения только недоумение. Принимаемые законы несли в себе или ничтожно малые изменения, как, например, введение очередной пустяковой льготы, или же они принимались исключительно в интересах узкого круга «избранных».

Еще прискорбнее было то, что депутат оказывался зачастую бессилен в решении проблем, с которыми к нему обращались граждане. Вадик мог лично прийти к главе администрации и строго с ним поговорить, но реальных рычагов управления у него не было. Он не мог уволить недобросовестных глав муниципалитетов, ведь органы местного самоуправления не входят в систему органов государственной власти и самостоятельны в пределах своих полномочий. То есть даже если Вадим и проводил беседу с чиновником, от действий которого зависело разрешение проблемы, это еще не могло гарантировать благоприятный исход. Сколько раз оказывалось, что чиновники лишь создавали видимость исполнения требований, с которыми к ним обращался депутат, а на деле проблема оставалась нерешенной. Но Вадим все же старался охватить максимальное количество обращений, поступавших в его канцелярию. Хотя, разумеется, охватить все было невозможно.

Читать дальше

Вскоре после знакомства с Татьяной, среди прочих жалоб Вадим обнаружил у себя на письменном столе обращение жителей подмосковного многоквартирного дома, который был в аварийном состоянии. Это обращение поступило еще задолго до новогодних праздников, но в связи с тем, что поток обращений был огромным, Вадим наткнулся на него лишь в самом начале января, выйдя на работу в разгар каникул.