ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Химера Александр Кушаков Иллюстрация на обложке © Александр Кушаков, 2020 ISBN 978-5-4490-2211-0 Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero 1986, май За окном опустился вечер. Мальчик сидел в полутёмной комнате на софе, забравшись на неё с ногами, и, вытянув шею, чутко прислушивался к происходящему на кухне. Совсем недавно ему исполнилось шесть лет, но детским своим разумением он уже отчётливо понимал, что в их семье с недавних пор творится что-то неладное, нехорошее. Он вспомнил, как пару дней назад мама, разговаривая с приятельницей по телефону, в какой-то момент сказала вдруг с надрывом: – Сиротин мой после Мурманска как с цепи сорвался, вторую неделю жрёт без передыху… иной раз думаю, не вызывать ли врачей, до белой горячки ведь дело дойдёт… я, дура, и не подозревала, что он все эти годы просто на замке сидел, за глотку себя держал, а как до приличных денег дорвался – всё, покатился с откоса, в доме каждый вечер ад кромешный… В кухне звонко брякнула об пол кастрюлька, и мальчик испуганно вздрогнул. Нет, кажется, отец просто смахнул её с плиты неверным движением. Затем послышался звук рухнувшего на пол тела. – Эх, Сиротин, свинья ты свиньёй… – в голосе мамы проступало уже не увещевание, а лишь безмерная усталость, – ну что, так и будешь на полу валяться или всё-таки попробуем поговорить? – П-г-в-рим… Мне снизу лучше слышно, – сообщил отец самодовольно. Да, этот незнакомый неприятный дядька, как ни странно, был его отец, его когда-то горячо любимый папанька. Кажется, ещё совсем недавно они ездили каждую неделю на Протву, и набирали, морща носы, опарышей на заброшенном свинарнике, а потом маленький Славчик, прыгая от нетерпения, тянулся к отцовской удочке – дай, дай я сам! – и тащил из реки, визжа от восторга, трепыхающуюся блестящую плотвичку.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

На всём пути до реки им так и не попалось ни одной прорехи в заборе. Перед самым обрывом из густой травы с шумом взметнулась стая жирных, тяжёлых на подъём куропаток, женщины испуганно пискнули, и Алексей понял, что их малочисленную сплочённую команду не покидает некоторое нервное напряжение.

– Эх вы, старые геологические волки, тоже мне… – попытался он приободрить.

Ограждение и впрямь прервалось, и вниз с высокой глинистой кручи свисал лишь скрученный обрывок сеточного полотна. Внизу вдоль всего берега громоздились округлые серые валуны самого разного калибра.

– Вот и вся проблема. Вниз, правда, лезть не стоит, слишком круто и скользко. Цепляемся за сетку и переваливаемся по краю обрыва на ту сторону. Аркадий, береги видеокамеру, – сказал Алексей и первым подал пример. Лиза перекинула ему рюкзак и перелезла следом.

Вторая пара ненадолго задержалась.

– Аркаша, мне всё более перестаёт нравиться эта затея – перед самой экспедицией лететь неведомо куда, карабкаться через какие-то заборы, и всё лишь затем, чтобы поглядеть и запечатлеть на память некое загадочное сияние. Твой Лёха давно уже помешался на своих уфологических тараканах, но мы то должны смотреть на вещи реально. Приключения потребны молодым, а у нас уже не тот возраст.

– Не соглашусь, Машуня, адреналину все возрасты покорны, – ответил с покладистой улыбкой Аркадий, – нам ли, старым атеистам, грузить себя надуманными страхами, да и какой теперь прок сомневаться да колебаться? Назад пятками не отыграешь, вертушка будет через три дня, так что мы обречены провести это время на свежем воздухе, возможно, даже с пользой. Давай, цепляйся, я подстрахую…

– Вот именно что атеисты. Были бы верующие – десять раз подумали бы. А свежего воздуха у нас и так скоро будет в избытке… – пробурчала Мария и взялась за сетку.

После преодоления преграды Алексей увёл группу от обрыва, они прошли сквозь редкий ельник, вновь выбрались на открытое пространство и невольно остановились, очарованные. Скучноватый, привычный глазу пейзаж сменился вдруг простором планетарного масштаба. Пологие волны голубоватой тайги ниспадали вдаль гигантским ковром и терялись в призрачной дымке алого горизонта.

– Аркаша, доставай камеру. Вид – сумасшедший, – воскликнула Лиза с благоговением. Взглянула на мужа и заметила на его лице некую озабоченность.

– Странно. На этом месте стояла деревня в полсотни дворов. Каких-то двадцать лет прошло, а как корова языком слизала. Даже бугорков не осталось. Удивительная всё-таки способность у природы съедать в короткие сроки любые приметы цивилизации, – пробормотал тот, щурясь и приглядываясь к чему-то вдали. Потом схватил вдруг бинокль – как показалось, слишком поспешно – и некоторое время вглядывался в одну точку.