ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Химера Александр Кушаков Иллюстрация на обложке © Александр Кушаков, 2020 ISBN 978-5-4490-2211-0 Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero 1986, май За окном опустился вечер. Мальчик сидел в полутёмной комнате на софе, забравшись на неё с ногами, и, вытянув шею, чутко прислушивался к происходящему на кухне. Совсем недавно ему исполнилось шесть лет, но детским своим разумением он уже отчётливо понимал, что в их семье с недавних пор творится что-то неладное, нехорошее. Он вспомнил, как пару дней назад мама, разговаривая с приятельницей по телефону, в какой-то момент сказала вдруг с надрывом: – Сиротин мой после Мурманска как с цепи сорвался, вторую неделю жрёт без передыху… иной раз думаю, не вызывать ли врачей, до белой горячки ведь дело дойдёт… я, дура, и не подозревала, что он все эти годы просто на замке сидел, за глотку себя держал, а как до приличных денег дорвался – всё, покатился с откоса, в доме каждый вечер ад кромешный… В кухне звонко брякнула об пол кастрюлька, и мальчик испуганно вздрогнул. Нет, кажется, отец просто смахнул её с плиты неверным движением. Затем послышался звук рухнувшего на пол тела. – Эх, Сиротин, свинья ты свиньёй… – в голосе мамы проступало уже не увещевание, а лишь безмерная усталость, – ну что, так и будешь на полу валяться или всё-таки попробуем поговорить? – П-г-в-рим… Мне снизу лучше слышно, – сообщил отец самодовольно. Да, этот незнакомый неприятный дядька, как ни странно, был его отец, его когда-то горячо любимый папанька. Кажется, ещё совсем недавно они ездили каждую неделю на Протву, и набирали, морща носы, опарышей на заброшенном свинарнике, а потом маленький Славчик, прыгая от нетерпения, тянулся к отцовской удочке – дай, дай я сам! – и тащил из реки, визжа от восторга, трепыхающуюся блестящую плотвичку.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А потом произошло и вовсе непонятное – над ухом Алексея проскрипел вдруг ехидный старушечий голос:

– Чего расселся? Беги, догоняй…

И тогда он встрепенулся, и зачерпнул, не чувствуя боли, пригоршню тлеющих углей, метнул прямо в ненавистный шар и побежал, спотыкаясь, в темноту.

Очень скоро ноги провалились в пустоту, и последним пронзительным отблеском разума явилось осознание того, что он летит в пропасть…

Он лежал меж массивными округлыми валунами, придавленный к земле густым непроницаемым туманом, и где-то невдалеке мелодично журчала вода. Исчезла ночь, и не было боли, не было вообще никаких чувств. В серой пелене тумана возникла смутно различимая фигура. Лавируя меж камней, она приблизилась и оказалась высокой худой старухой. Обычной такой бабкой, одетой в серое домотканое платье с откинутым капюшоном, похожее на рясу, с длинной резной тростью-посохом, с лицом желчным и суровым, как у иконописного святого. Она бесцеремонно упёрла трость в лежащего и проворчала:

– Живой, надо же… Ты что же это огнём швыряешься, бессовестный?

Посмотрела зачем-то вверх и задумалась.

– Высоко, не молодой ты уже, не закарабкаешься. Кружным путём придётся. Подымайся, хватит валяться, немного провожу и кое-что покажу, ну а дальше сам будешь добираться.

Читать дальше

Она цепко глянула на Алексея, и какая-то сила сразу подняла его с земли.

– Давно тут ко мне никто не попадал, это в прежние времена частенько бывало. А сегодня на тебе – сразу трое. Одному тебе повезло. А может – не повезло. Это уж как посмотреть… – бормотала старуха, постукивая посохом, и он послушно плёлся за ней, шурша сапогами по береговой гальке, и звуки тонули в окружающем тумане, как в вате.

– Не забредали бы, куда не следует, не пришлось бы с обрыва сигать.

Они выбрались к кромке воды, и тут покорное отупение сменилось у него первыми здравыми эмоциями. Где они? Это не может быть Котьвой: противоположный берег, несмотря на серую мглу, хорошо просматривался, и громоздились там буйной зеленью настоящие тропические джунгли, и нависала над водой листва неведомых растений, и в их ветвях угадывалось мельтешение крохотных птах.

Алексей открыл было рот, но старуха промолвила строго:

– Помалкивай и ничего не спрашивай. И вообще – не глазел бы ты по сторонам. Когда время придёт, тогда сам поймёшь, а сейчас тебе это не нужно.

Туман заметно рассеялся, и через недолгое время они вышли к группе каких-то людей, облачённых в холщовые балахоны наподобие бабкиного. Люди стояли у воды и смотрели на ту сторону, как показалось, заворожённо. Алексей попытался заглянуть в их серые лица, и сердце его заколотилось учащённо: среди прочих, абсолютно ему незнакомых, находилась его Лиза, и друг Аркаша с Марией тоже были здесь.