ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Химера Александр Кушаков Иллюстрация на обложке © Александр Кушаков, 2020 ISBN 978-5-4490-2211-0 Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero 1986, май За окном опустился вечер. Мальчик сидел в полутёмной комнате на софе, забравшись на неё с ногами, и, вытянув шею, чутко прислушивался к происходящему на кухне. Совсем недавно ему исполнилось шесть лет, но детским своим разумением он уже отчётливо понимал, что в их семье с недавних пор творится что-то неладное, нехорошее. Он вспомнил, как пару дней назад мама, разговаривая с приятельницей по телефону, в какой-то момент сказала вдруг с надрывом: – Сиротин мой после Мурманска как с цепи сорвался, вторую неделю жрёт без передыху… иной раз думаю, не вызывать ли врачей, до белой горячки ведь дело дойдёт… я, дура, и не подозревала, что он все эти годы просто на замке сидел, за глотку себя держал, а как до приличных денег дорвался – всё, покатился с откоса, в доме каждый вечер ад кромешный… В кухне звонко брякнула об пол кастрюлька, и мальчик испуганно вздрогнул. Нет, кажется, отец просто смахнул её с плиты неверным движением. Затем послышался звук рухнувшего на пол тела. – Эх, Сиротин, свинья ты свиньёй… – в голосе мамы проступало уже не увещевание, а лишь безмерная усталость, – ну что, так и будешь на полу валяться или всё-таки попробуем поговорить? – П-г-в-рим… Мне снизу лучше слышно, – сообщил отец самодовольно. Да, этот незнакомый неприятный дядька, как ни странно, был его отец, его когда-то горячо любимый папанька. Кажется, ещё совсем недавно они ездили каждую неделю на Протву, и набирали, морща носы, опарышей на заброшенном свинарнике, а потом маленький Славчик, прыгая от нетерпения, тянулся к отцовской удочке – дай, дай я сам! – и тащил из реки, визжа от восторга, трепыхающуюся блестящую плотвичку.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Перед глазами плавала неприятная чёрная клякса, чем-то похожая на алчный водоворот из ночного кошмара, а сквозь вату в ушах упорно пробивался чей-то неумолчный неразборчивый шёпот. Наверное, это и есть солнечный удар, успел подумать он, откинул голову на спинку скамьи, закрыл глаза и в тот же миг – именно так, с закрытыми глазами – увидел самого себя, сидящего в пустоте напротив. Двойник, антипод, жутковатая симметричная проекция. Славка не успел ни поразиться, ни испугаться невероятному видению: все звуки в мире исчезли, сменившись пустым чёрным безмолвием, и он отключился.

…Он пришёл в себя от ощущения того, что кто-то упорно щекочет левое запястье. Разлепил глаза: шаловливые ручки неумело пытались расстегнуть золочёный браслет часов. Попытка сцапать злоумышленника оказалась слишком неуклюжей. Пришлось лишь проводить взглядом улепётывающего со всех ног мальчугана в шортах и красно-синей майке. Сзади на майке красовались цифра 10 и надпись RONALDINHO.

Перевёл взгляд на соседнюю скамейку. Ни блондинки, ни брюнетки. Вообще никого.

Ну, за Роналдиньо мне, пожалуй, не угнаться, вяло подумал Славка, сделал попытку встать, и тут его замутило так, что он мгновенно очутился под ближайшим тополем. После обильной рвоты стало заметно легче, и Славка, прячась под деревьями, поспешно ретировался прочь от места своего свинства.

Когда-то с дружком детства они пытались таким-же бесхитростным способом залезть в карманы к прикорнувшему незнакомому дядьке. Дядька оказался на удивление трезвым, моментально схватил обоих за шиворот и поволок в ближайшее отделение. Они вопили в две глотки, что больше так не будут, и умоляли страшного мужика не отдавать их на съедение ещё более страшным милиционерам. Гражданин тогда сжалился и отпустил-таки их, отвесив напоследок по смачному подзатыльнику…

До дома 12, оказывается, он не дошёл всего ничего. Пересёк «зебру» и, убыстряя шаг, двинулся через знакомые дворы. Если обморок – следствие солнечного удара, то всё не так страшно. А вот если это отравление утренними сардельками, то девушка Лилия на данный момент навряд ли испытывает благодарные чувства к своему спасителю.

Читать дальше

Прочь мрачные думы, скорее домой! Холодный душ, вежливо выставить Палыча вон, а потом… Грустная незабудка ждёт на диване, и два несчастных создания просто обязаны утешить друг друга самым незамысловатым образом. А улицу Дачную они пойдут искать попозже, вечером. А лучше завтра. Или послезавтра.

Так почему-же не оставляет пришедшее невесть откуда ощущение досадной утраты? Что-то он упустил, куда-то опоздал, кого-то проворонил… Словно долго гнался за подножкой последнего вагона уходящего поезда. Перрон закончился, состав набрал ход и, показав на прощание красные фонари, исчез за поворотом.