ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Взаперти Анна Пляка © Макет, оформление. ООО «РОСМЭН», 2020 © Анна Пляка, текст, 2020 – И три блока сигарет, пожалуйста. Сетка с апельсинами рвется, я за ними ныряю под стол. Когда выпрямляюсь, на ленте три пачки сигарет. Черт. Я не хотел привлекать внимание, но гости и так скоро меня разорят. – Три блока, пожалуйста, не пачки. Неловко улыбаюсь в ответ на удивленный взгляд. Похоже, придется сменить магазин. Драндулет стоит на парковке, кто-то успел написать на стекле: «Помой меня». Криво улыбаюсь: когда-нибудь – обязательно, хотя уверен, чистой машина пробудет недолго. Надпись решаю оставить. Пусть лучше запомнится она, тогда ни на что другое не обратят внимание. На трассе начинается дождь. Съезжаю на обочину, достаю планшет из бардачка, просматриваю новости от дронов. Гостей пока слишком мало, чтобы за четыре часа они успели создать мне проблемы, а раз все так удачно складывается, пора привезти кого-нибудь нового. У первого – бой, вторая сидит на работе. Еще несколько уже разошлись по домам. Медлю, прежде чем переключиться на последнюю кандидатку. Я не планировал забирать ее сейчас… Она выходит со скалодрома, разворачивая плащ. Собирается ехать на велосипеде, как всегда. Слишком большое искушение, чтобы устоять. Некоторые думают, никто не станет искать одиночку. Это не так. Всегда найдется кто-нибудь, кто обратится в полицию, – квартирная хозяйка, коллега, завсегдатай маленького бара, куда каждый вечер заходил пропавший. Кое-кто уже через неделю переименовывает «пропавших» в «погибших». Я не из таких. Пока не найдено тело, надейся. Не переставай искать. – Эй, Пол! Тут дело по твоей части. – Начальница бросает на стол папку. Шон, мой напарник, прячет ухмылку. Конечно, ведь это расследование повиснет камнем на моей шее, а не на его. Джемма спит и видит, как отправить ра

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Хорошо, если на лапшу в пакетиках не перейду к концу тестов… А ведь изначально собирался этот эксперимент повторять. Кажется, тогда я был немного не в себе. Впрочем, как будто сейчас я «в себе». Особенно если сравнить с тем Эдрианом Рейном, каким я был десять лет назад.

Ночью мысли всегда перескакивают с одного на другое, хоть с кофе, хоть без. На чем мы остановились?… Первую преграду девушки проскочили без потерь, теперь прорываются за вторую – стремительно поднимающуюся из пола линию шипов. Полицейская вслух считает интервалы, я усложняю ей задачу, то и дело ставя ловушку на паузу. Наконец она угадывает ритм, в нужную секунду бросается вперед… Конечно, забыв о подруге. Элиша отстает не сильно, но достаточно, чтобы одна кроссовка потеряла кусочек задника. Крови не пролилось, но испугалась она всерьез.

Девушки ругаются, опять пытаются взяться за скованные руки. Впереди альпинистская горка, страховки нет, падать – три метра максимум. Зато шипов, хищно выныривающих из щелей, хватает. Мне пришлось соединить два этажа, чтобы сделать такой бокс. Вообще то, как я в одиночку строил свой замок ужаса, сам себе архитектор и каменщик, достойно легенды. Три года потратил, две трети средств и такой километраж нервов, что хватило бы от восточного побережья до западного трассу протянуть.

Наконец полезли. Это препятствие не для Элишиной физической подготовки, и в другом случае я наклонил бы для нее стену или увеличил безопасные промежутки, но сейчас моя цель – примерно наказать. Поэтому они застревают надолго. Наблюдать откровенно скучно, они не понимают самого принципа теста. Обе пытаются просчитать мои боксы, а нужно почувствовать их. Быть вместе, когда не можешь коснуться.

– Лезь! – командует подруге Эмберлин.

Момент неудачен, лезвие впивается той в ногу чуть ниже колена. Элиша, к ее чести, не падает, только ругается заковыристо. Когда окровавленные шипы исчезают в щели, подтягивается, уходя из опасной зоны, всхлипывает. Даже хочется похвалить, но я сдерживаюсь. Интересно, Эмберлин хватит ума остановиться? Или гордость сильней? Впрочем, у нее нет никаких гарантий, что я позволю вернуться.

Они лезут вверх. Полицейская похожа на сильное животное, пот блестит на темной коже, обрисовываются мышцы. Элиша пыхтит сердито, ее упрямство вызывает уважение. Пожалуй, если бы я мог наказать Эмберлин иначе, я бы это сделал. Но напарница – ее самое слабое место.

Во второй раз лезвие царапает бок вовремя отстранившейся Элиши, в третий – вонзается в руку, и она все-таки срывается. Эмберлин цепляется за верхнюю площадку, рычит, пытаясь не соскользнуть вслед за повисшей на цепи наручников подругой. Та наконец находит опору, смеется и плачет одновременно. Кричит:

– Я не смогу! Мне руку проткнуло, я еле удержалась.