ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Выражаю благодарность моим дорогим первым читателям, благодаря замечаниям которых содержание книги было улучшено и усилено: Денису и Юлии Гринько, Борису Игнатову, Сергею Ильину, Андрею Мещерякову, Алексею Румянцеву, Алексею Столбову, Валерии Сунчелей и Алексею Федорову. Уважаемый читатель, в ваших руках идеологическая книга, написанная в жанре художественного научно-фантастического произведения. В ней изложено наше будущее с моим обоснованием, почему оно именно таким и будет. Что такое жизнь? В чем ее смысл? До сих пор наука не дает нам ответов на эти короткие вопросы. Принято считать, что мы живем в обществе потребителей. Конечно, даже просто для того, чтобы поддерживать жизнь мы должны потреблять воду и пищу. Мы пользуемся домами и квартирами, потребляем вещи первой и не первой необходимости – одежду, машины, предметы роскоши и т. д. Но неужели мы рождены для того, чтобы успеть как можно больше потребить? Куда ведет нас научно-технический прогресс? Всегда ли он несет нам одно только благо? Нам известна возникшая на Земле биологическая форма жизни, представителями которой мы являемся. Единственная ли она во Вселенной? Могут ли на Земле возникнуть существа совершеннее людей? Действительно ли смерть от старости неизбежна? Можно и не искать ответы на эти вопросы, а просто плыть вместе со всеми по течению, надеясь, что за следующим поворотом реки не будет водопада. Можно поискать ответы самому, а можно прочесть роман «Наблюдатель», найти в нем ответы и согласиться с ними или нет. А пока, не претендуя на первенство, я предельно кратко изложу свои ответы на поставленные выше вопросы прямо здесь, чтобы вы, уважаемый читатель, смогли принять более или менее осознанное решение – читать вам эту книгу или нет. Жизнь и смерть – это две диалектические противоположности, существующ

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А может быть, это задание и есть настоящая проверка его нынешнего рейтинга? Может быть, Диспетчер умышленно не предупредил его обо всех возможных проблемах, с которыми ему придется здесь столкнуться? По крайней мере, в Инструкции не было абсолютно никаких методик или рекомендаций по изучению языков цивилизаций первичной формы жизни, а то, чего не было в Инструкции, считалось несложным для текущего рейтинга. Глядя на лицо спящей девочки, Наблюдатель старался сделать работу над ошибками. Больше всего его беспокоило то, что ему казалось, что ребенок уже умеет говорить! Девочка говорила с матерью, когда она кормила ее грудью, звала ее, когда просыпалась, и мать приходила. Она разговаривала с матерью, когда та с ней играла. И Наблюдателю казалось, что они понимают друг друга, и только он ничего не мог понять! Он даже засомневался в справедливости фундаментального правила, что существа вторичной формы жизни обладают на много более совершенным мозгом, чем существа первичной. А может быть, он имеет дело не с представителями первичной формы жизни? Может быть, знание языка все-таки передается двуногим по наследству? Так проходил день за днем.

Читать дальше

И все-таки Наблюдатель был терпеливым и трудолюбивым учеником: несмотря на отсутствие видимого прогресса, он упорно продолжал обучение, и к концу восьмого месяца пришел первый маленький успех. Наконец он понял, что девочку звали Юрико, а ее мать Маки. Он научился различать и понял значение слов «дать» и «на», «мама» и «папа». Дальше дело пошло намного быстрее. Позже Наблюдатель понял, почему на начальной стадии обучение шло так тяжело – тому было несколько причин.

Во-первых, как оказалось, в мозгу двуногих с рождения имелся очень сложный дешифратор их не менее сложной гортанной речи, который постепенно, в процессе взросления, сам настраивался и позволял разбирать устойчивые части речи, называемые фонемами. Настройке очень сильно помогали попытки разговора самого ребенка, то есть для изучения ребенком языка ему важно было слушать не только окружающих, но и самого себя! У Наблюдателя не было такого готового дешифратора, и говорить, находясь рядом с ребенком и матерью, он не мог и не знал, что это надо делать.

Во-вторых, как оказалось, он выбрал слишком маленького ребенка, и его плач и бессвязное лепетание он тоже интерпретировал как речь, потому что ему казалось, что мать их понимает. Из-за этого любые звуки, которые издавал ребенок, он пытался классифицировать как устойчивые фонемы, копил по ним статистику, пытался привязать к ним какой-то смысл из последующих действий матери и ребенка. Но чем больше копилось такой статистики, тем меньше смысла она в себе несла.