Это уже было похоже на речь.
Глеб усмехнулся.
– Звать-то тебя как, уважаемый?
– Меня-то? – златозубый глянул на него через плечо. – Сильвестр. А фамилия Сталлоне. Может, слыхал?
Двое жующих по бокам Глеба заржали.
– Слыхал, – ответил Глеб. – Приятно познакомиться.
– Ну, – подмигнул в зеркальце златозубый. – А тебя как зовут? На кого страховку выписывать?
Двое жующих снова заржали. Резким рывком освободив руки, Глеб обнял своих конвоиров за бычьи шеи. Смех оборвался. Парни дернулись и обмякли. Уронив их на спинку сиденья, Глеб ухватил златозубого за уши и слега рванул на себя. Тот взвыл, не успев понять, что случилось.
– Обратно вези, – скомандовал Глеб.
– Ну па-адла!.. – простонал злосчастный Сильвестр Сталлоне, однако после очередного рывка за уши тут же заткнулся.
Читать дальше
– Зови меня просто Француз, – предложил Глеб.
Бордовый «вольво» развернулся и помчался назад к школе. Конвоиры на заднем сиденье валялись в отключке, а управляемый за уши водитель сопел от злости, но глупостей не делал.
– Всё, бля… приехали, – прохрипел он, затормозив около дряхлого «жигуленка» цвета «беж».
– Вот видишь, за двадцать минут управились, – Глеб отпустил уши водителя и перелез через приходящего в себя конвоира.
– Я тебя урою, падла! – пообещал златозубый. Уши его распухли, глаза налились кровью.
Поставив ногу на тротуар, Глеб обернулся.
– Я могу убить тебя хоть сию минуту. Государства я не боюсь, а жизнь тебе подобных для меня лично никакой ценности не имеет. Но я тебя отпускаю. Спросишь, почему?.. А черт меня знает! Пока! – Глеб выбрался из машины.
– Скоро встретимся! – выкрикнул златозубый.
Обернувшись, Глеб вновь приоткрыл дверцу.
– А коли встретимся, друг Сильвестр, падай и смирно лежи на брюхе: это твой шанс.
Он сел в свой «жигуленок» и, сорвавшись с места, укатил.
– Я тебя урою, – повторил златозубый без всякой, однако, убежденности.
Один из парней на заднем сиденьи оклемался и, тараща глаза, возобновил жевание.
– Чем он мне врезал? – виновато спросил незадачливый конвоир.
Златозубый вперил в него угрюмый взгляд.
– Хером.
– Нет, без понтов?
– Гадом быть: твоим собственным.
Обменявшись парочкой ругательств, дружки уставились каждый в свое окно. И бордовый «вольво» отъехал от школьного двора.
Возле грязновато-желтого здания института, среди бестолкового студенческого гомона, Илья выделялся, как монумент, своей отрешенностью и спокойствием. На нем была нелепая шапка с кожаным верхом и вышедшее из моды пальто, которые, безусловно, лишь подчеркивали его монументальность.
– Заседание кафедры перенесли на полпятого, – проворчал он, усаживаясь в машине рядом с Глебом. – Так что давай в темпе.
– Я весь внимание, – ответил Глеб, включая обогреватель.






