И Дашка его напутствует: «Если ты, гадина, приблизишься к нему хоть на шаг, хоть на три шага…» Старик, ты чего?
Отворачиваясь к окну, Глеб буркнул:
– Ничего. Свалились, блин, на мою голову.
– В общем, – Илья продолжал крутить шапку на пальце, – Дашку тогда чуть из школы не выперли. Хорошо, Николай Петрович сумел нажать на кое-какие рычаги. А в выпускном классе случилась другая история… – Илья взглянул на часы и охнул. – Старик, буквально в двух словах. Не помню, говорил ли я тебе, что школа наша была математической и двух лучших учеников принимали в университет без экзаменов. Тогда я считал себя сильным математиком и, признаться, до сих пор питаю еще иллюзии… Но я был лишь вторым. Первой была Дашка.
Брови Глеба поползли вверх.
– Этого ты не говорил.
– Значит, приберег на закуску. Занимался я тогда с удовольствием и постоянно, так сказать, работал над собой. А Дашка только так, – Илья щелкнул пальцами, – на всех матолимпиадах призы брала. И вот, значит, она была в классе первой, я – вторым, а ее подружка… приличная стервочка, соответственно, занимала третье место. И эту самую «третью» в университет без экзаменов уже не берут, и завидует она по-черному. В силу данных обстоятельств начинает она Дашке зудеть на ухо: «Хорошо тебе, раз ты такая неотразимая. Мозги тут ни при чем. Тебе достаточно попой повертеть – и пятерка обеспечена, хоть по математике, хоть по физкультуре.» А говорить Дашке, будто она что-то выигрывает, благодаря своей внешности, это… это хуже, чем красная тряпка для быка. Вот Дашка взяла да и завалила экзамен по геометрии: еле трояк ей натянули. Вся школа была в шоке… Таким вот образом я оказался на первом месте, а стерва-подружка на втором. Меня на мехмат взяли, а Дашка играючи поступила в ин’яз и закончила, разумеется, с красным дипломом. На третьем курсе выскочила замуж за актера, потом без сожаления развелась и после гибели родителей уверена, что жизнь идет наперекосяк. В общем, надеюсь, ты…
Читать дальше
В окно машины постучали. Женоподобный молодой человек в свитере и брючках в обтяжку визгливо прокричал:
– Дорогуша, ты с ума сошел!
– Иду, иду, – засуетился Илья, приоткрывая дверцу машины.
– А подружка-стерва? – поинтересовался Глеб. – Ей по ночам не икается?
Илья удивленно обернулся.
– Так ведь это ж и была Ольга Самарская. Я думал, ты догадался. Она тогда два дня на дашкином плече прорыдала и со стыда подалась на журналистику. Зачем, по-твоему, я тебе все это рассказал?
Глеб хмуро оперся на руль.
– Чтобы я зарубил себе на носу: Дашка это дело не бросит.
– Умница. Отговорить ее…
– Дорогуша! – женоподобный просунул в машину голову и кокетливо прочирикал. – Ой, простите! Добрый день!.. Дорогуша, ты знаешь, что сейчас с нами сделают?
Илья вылез наружу.
– Замучаются, – проворчал он.






