ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Семь заповедей Одиноких Мангустов: 1. Найди Змея и убей его. 2. Храни в тайне свою Сущность. 3. Не используй свою Силу без крайней необходимости. 4. Не вмешивайся в дела Человечества. 5. Не принимай от людей помощи. 6. Воспитай ученика. 7. Если устал – уйди. Цепляясь за скалы, солнце сползало в океан. Под скалами, на песчаном берегу, пожилой господин в синей шляпе с белым пером, в синем плаще и в синих ботфортах бросал в воду камешки. Плоская галька, вылетая из его руки, весело скакала по зеркальной глади. Чеканный профиль господина в синем мог бы украсить золотые монеты, и подобное пустое занятие явно ему не подходило. Меж тем вдоль берега, по щиколотку в воде, неторопливо шел молодой человек в плавках – стройный, мускулистый и загорелый. Лицо его пряталось в тени широкополого сомбреро. Приблизившись к господину в синем, молодой человек молча встал рядом. – Ты опять опоздал, – проворчал пожилой господин, и брошенный им камешек подпрыгнул в воде двенадцать раз. – Неплохо, – с улыбкой прокомментировал молодой человек. – Стив, ей-Богу, я торопился. Пожилой хмуро окинул его взглядом. – Вижу. Прими надлежащий вид. – О нет! – простонал молодой человек. – В такую жару! Стив, ты садист… – Прими надлежащий вид! – возвысил голос пожилой господин. – Сейчас мы проведем посвящение! Молодой человек на миг замер и обеспокоенно спросил: – С чего такая спешка? – У тебя есть возражения? – Нет, но… Стив, зачем так торопиться? Пожилой господин гневно сверкнул глазами. – Делай, что тебе сказано! Молодой человек со вздохом поклонился. – Да, учитель, – смиренно проговорил он. И тут же оказался точь-в-точь в таких же плаще, шляпе и ботфортах, какие были на пожилом господине. Тот окинул его придирчивым взглядом. – Смотришься нормально. Хотя до Неудержимого тебе далеко. Молодой человек был очев

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И Дашка его напутствует: «Если ты, гадина, приблизишься к нему хоть на шаг, хоть на три шага…» Старик, ты чего?

Отворачиваясь к окну, Глеб буркнул:

– Ничего. Свалились, блин, на мою голову.

– В общем, – Илья продолжал крутить шапку на пальце, – Дашку тогда чуть из школы не выперли. Хорошо, Николай Петрович сумел нажать на кое-какие рычаги. А в выпускном классе случилась другая история… – Илья взглянул на часы и охнул. – Старик, буквально в двух словах. Не помню, говорил ли я тебе, что школа наша была математической и двух лучших учеников принимали в университет без экзаменов. Тогда я считал себя сильным математиком и, признаться, до сих пор питаю еще иллюзии… Но я был лишь вторым. Первой была Дашка.

Брови Глеба поползли вверх.

– Этого ты не говорил.

– Значит, приберег на закуску. Занимался я тогда с удовольствием и постоянно, так сказать, работал над собой. А Дашка только так, – Илья щелкнул пальцами, – на всех матолимпиадах призы брала. И вот, значит, она была в классе первой, я – вторым, а ее подружка… приличная стервочка, соответственно, занимала третье место. И эту самую «третью» в университет без экзаменов уже не берут, и завидует она по-черному. В силу данных обстоятельств начинает она Дашке зудеть на ухо: «Хорошо тебе, раз ты такая неотразимая. Мозги тут ни при чем. Тебе достаточно попой повертеть – и пятерка обеспечена, хоть по математике, хоть по физкультуре.» А говорить Дашке, будто она что-то выигрывает, благодаря своей внешности, это… это хуже, чем красная тряпка для быка. Вот Дашка взяла да и завалила экзамен по геометрии: еле трояк ей натянули. Вся школа была в шоке… Таким вот образом я оказался на первом месте, а стерва-подружка на втором. Меня на мехмат взяли, а Дашка играючи поступила в ин’яз и закончила, разумеется, с красным дипломом. На третьем курсе выскочила замуж за актера, потом без сожаления развелась и после гибели родителей уверена, что жизнь идет наперекосяк. В общем, надеюсь, ты…

Читать дальше

В окно машины постучали. Женоподобный молодой человек в свитере и брючках в обтяжку визгливо прокричал:

– Дорогуша, ты с ума сошел!

– Иду, иду, – засуетился Илья, приоткрывая дверцу машины.

– А подружка-стерва? – поинтересовался Глеб. – Ей по ночам не икается?

Илья удивленно обернулся.

– Так ведь это ж и была Ольга Самарская. Я думал, ты догадался. Она тогда два дня на дашкином плече прорыдала и со стыда подалась на журналистику. Зачем, по-твоему, я тебе все это рассказал?

Глеб хмуро оперся на руль.

– Чтобы я зарубил себе на носу: Дашка это дело не бросит.

– Умница. Отговорить ее…

– Дорогуша! – женоподобный просунул в машину голову и кокетливо прочирикал. – Ой, простите! Добрый день!.. Дорогуша, ты знаешь, что сейчас с нами сделают?

Илья вылез наружу.

– Замучаются, – проворчал он.