Галина подошла к сыну, присела перед ним на корточки, притянула к себе и, заглядывая в его умненькие глазки, ласково сказала:
– Коля, ты уже большой мальчик и должен понимать… появись сейчас в моей жизни другой мужчина, он может не найти с тобой общего языка. Он станет обижать тебя, кричать. И тогда, я буду вынуждена его выгнать. Ведь ты у меня один, и я так сильно тебя люблю, что не хочу, чтобы тебя кто-то обижал.
– Но папы ведь тоже кричат на своих детей, – рассудил он. – Ну, в целях воспитания. Ты же меня ругаешь иногда, если я что-то не так сделаю.
– В целях воспитания это другое, а если он просто будет тебя обижать? – смотрела на него мать и понимала, какой у нее растет умный сын.
– Дядя Степан не может обидеть, он добрый! – убеждал её мальчик. – Он никогда ни на кого не кричит, всегда говорит ровно, тихо, словно приглушённо. Даже, когда Вовка какую-то деталь испортит, он не закричит на него, а только тихо скажет: переделывай. А когда мужики соберутся в кузнице и станут выпивать, шуметь, спорить: он сидит так тихо и всех слушает, даже не крикнет. А однажды они драться стали, так он взял их за рубахи и развел в разные стороны. И все молча. Шофера тянутся друг к другу, чтобы ударить, а он стоит себе молча и ждет, когда те успокоятся. Так было смешно смотреть, мы с мальчишками обсмеялись над ними.
Читать дальше
– Так, сын! – строго заговорила Галя. – Я не разрешаю тебе бегать в кузницу и смотреть, как пьют мужики! Или хуже того – дерутся! Запрещаю! – погрозилась она. – Не детское это дело смотреть на пьющих и дерущихся мужиков! А они еще там матом ругаются и в карты играют!
– Да мы так, иногда! Когда… что надо заходим к дяде Степану, – стал оправдываться мальчик, испуганно моргая своими ресничками.
– Запрещаю! – стояла на своем мать.
– Хорошо, – сдался Колька и виновато отвел взгляд в сторону.
– Я сейчас на работу, а ты иди к бабушке.
– К какой?
– Иди к бабе Нине, – посоветовала Галя. – А хочешь, иди к бабе Веронике. Она будет рада тебя увидеть. А вечером я за тобой зайду.
– Пойду к бабе Нине, она обещала мне пирогов напечь.
– Вот и славненько, – вздохнула с облегчением она и потрепала сына по волосам. – Только не ешь все, мне оставь.
– Обещаю оставить любимой маме пирогов! – весело выкрикнул Коля и приставил, как солдат к голове свою маленькую ручку.
– Иди уже, горе ты моё! – радостно подтолкнула она сынишку к выходу и пошла следом за ним.
Они вышли на улицу, закрыли дверь, какое-то время шли вместе, а потом Галина склонилась к мальчику, чмокнула его в щеку и тихо сказала:
– Бабушку слушайся и не оговаривайся с ней.
– Да я слушаюсь, мам!
– Иди, – шепнула она и, поморщив нос, улыбнулась ему.
Потом тихонько перекрестила его и, немного постояв, заспешила к садику.






