ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ночи пропадают под гул бесконечных нот. С каждым днём музыка становится всё более явной — как будто она вгрызается в твоё сознание, создавая из кошмаров реальность. Беспокоит не только боль, но и страх перед тем, что ждёт утра.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Наша девочка — умница и красавица, учится лучше всех в классе, занимается спортом, танцами. Какие у нее могут быть оценки?

— Пять по контрольной по математике, пять за стих. Сегодня все.

— Ты — моя умница! Ты заслужила подарок. — Лизе десять лет, но она, как малышка, со всех ног бросается ко мне.

— Аля, что ты мне принесла?

Конечно, мы живем в условиях жесткой экономии, и мама, молча, через Лизину голову, с укоризной смотрит мне в глаза, но нашего ребенка так легко порадовать. Я купила ей футболку с рисунком из пайеток и колготки в цвет. Лиза скачет по комнате, Лиза рада. А вместе с ней рады и мы. Нет, конечно, мы стараемся одевать еще хорошо. Но лишнего ничего нет ни у одной из нас."

"Завтра выходной. А, значит, я еду за город, в деревню. Там живет папин брат с семьей. В старом деревенском домике. Я помогаю им на огороде, а они дают нам картошку и другие овощи. Мне предстоит трудный день — посадка. Нужно выспаться. Нужно отдохнуть… Опять орут, стучат чем-то. Хоть бы только о нас не вспомнили…

В понедельник утром, по своему обычному пути иду на работу. В половину восьмого утра. Ну, как иду? Ковыляю. После огорода дико болят ноги и руки. Но с каждым шагом тело привыкает к этой боли, походка выравнивается, в ушах наушники, в которых звучит моя любимая:

То песок, то камушек, синие цветыВ том, что я не замужем виноват лишь ты.То смеюсь, то плачу я, так судьбой назначено…[2]И я улыбаюсь…

3. Ольга Петровна

Сегодня обманула сына снова. Каждую неделю по пятницам езжу на кладбище, навещаю внука, Веронику, мужа, к родителям захожу, а Роме говорю, что к подруге на чай. Побуду у Вадюшы, поговорю с ним, пшена посыплю на могилку, чтобы птички клевали, поплачу, конечно, и как-то легче на душе становится.

Ромочке нельзя об этом говорить, нельзя даже имена их произносить… Бедный мой мальчик, всегда таким был — все в полную силу делал: если радость, то до неба, если горе — то на самое дно. Всегда был замечательным мальчиком — добрым, умным, самостоятельным. Не то что младшенький — хулиган и задира. Хотя, зачем я так, они оба у меня — замечательные. И с Ромочкой все обязательно наладится, только нужно верить. Вот в воскресенье в храм пойду, молебен о здравии ему снова закажу…

Пришла домой, дверь приоткрыта… Не могла не закрыть, маразм, пока вроде, не появился. Может, Матвей приходил? Зашла тихонько, ого шесть часов уже — сегодня я долго!

Что-то тихо у сына. Может, спит? Потихоньку загляну… Дверь в его комнату никогда полностью не закрываю — вдруг Ромочке что-нибудь понадобится, а я не услышу?

Подошла на цыпочках, заглянула в щель…

У окна в коляске сидит? Странно… На улицу как-то напряженно смотрит, как будто ждет кого-то. Кого? Ой, хоть бы не заметил, что я подглядываю… Вдруг вздрогнул, руки сжали колеса.