ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Герой возвращается в тело самого себя на сорок лет назад и пытается прожить новую жизнь заново, кардинально меняя свое будущее.
Кроме умудренных жизнью мозгов, других роялей в тексте пока не замечено. Много на себя не берет, СССР не спасает, Горбачева не душит в темном углу пыльным мешком.
Для любителей СССР и хулителей этого социального строя — книга пишется по личным ощущения автора от тех далеких времен, как он их сам помнит.

Ранним майским утром сильно взрослый, на переходе уже к пожилому возрасту, мужчина по имени Игорь и отчеству Викторович, то есть, именно я собственной персоной, подъехал к своему лодочному гаражу на берегу одной не очень широкой речки в Ленинградской области. Стоит прекрасное весеннее утро, день обещает оказаться теплым и ласковым, поэтому Игорь Викторович в моем лице рано проснулся в одиночестве, подумал о своей жизни, понял, что уже не уснуть, как не старайся. Поэтому собрался прокатиться по реке и порыбачить в знакомых местах.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Дальше я иду в соседний микрорайон, в похожий универсам-близнец, в котором есть что-то новое из ассортимента, но, в общем на прилавках лежит все то же самое.

Потом прохожу мимо своей школы, в которую отходил десять лет, от звонка до звонка.

В тот раз отходил, в этой жизни еще подумаю об этом варианте. Тупить два лишних года в обычной школе мне уже не интересно, понемногу собираются разные мысли насчет будущей жизни. И на эти два года появляются другие планы, гораздо более веселые и продуктивные.

Захожу ради интереса в универсам «Ленинград», рядом одноименный ресторан, в котором я проведу немало времени после первого развода, в поисках веселья и случайных подруг. Вместе с тем же возмужавшим к тому времени Жекой, так же быстро бросившим лейтенантскую службу в пыльном Чебаркуле.

То есть, уже вряд ли это случится именно со мной, по второму разу не особо горю желанием повторить, я согласен удовольствоваться в этом случае одной памятью о прошлом. Да и жить я собираюсь в Питере теперь, если не уеду за границу.

Так и бреду по городу, мимо центра подводников дальше к ДК строителей, мимо ПТУ к главному промтоварному магазину города "Таллину", который работает сегодня до восемнадцати ноль-ноль.

Советская торговля не имеет права отдыхать столько времени, как простые трудящиеся, впрочем, что-то я путаю, похоже. В СССР новогодние выходные заканчиваются после первого января, хорошо, что в этом году второе и третье января — суббота и воскресенье, и так выходные дни по календарю.

Это уже при новой демократической власти два раза продлевали новогодние выходные и теперь не знают, что с ними делать, оставить так или перенести частично на майские праздники.

Пройдясь вдоль прилавков промтоварных отделов и оценив скромный, серенький ассортимент, я поворачиваю в Андерсенград, очень крутую копию старинной крепости в центре города, где вскоре стою в очереди за блинчиками со сметаной. Не то, чтобы я проголодался, однако, подольше погреться и вспомнить давно забытое ощущение довольно вкусной кухни в этом детском городке мне очень хочется.

Наворачивая блины с мороженным и сметаной, я с удовольствием рассматриваю родителей с детьми в клетчатых пальтейках и шубейках из цигейки, отмечая лица симпатичных мамочек по привычке, когда замечаю пару знакомых курток местного хабзая, мелькнувших где-то около входа.

Забыв про них, доедаю блины, выхожу на улицу, спускаюсь мимо старинной пушки вниз, когда слышу сзади нагловатый и хриплый голос:

— Эй, малой! Подожди-ка!

Поворачиваюсь и вижу эту пару птушников, выходящих из тоннеля под верхней частью крепости. Один, который повыше, курит с крайне деловым видом, второй, ростом почти с меня, выжидательно смотрит на мое лицо, отыскивая на нем эмоции испуга и страха.