Алан немного оживился, увидев Сергея, но все равно был в очень печальном состоянии.
— Собирайся, Док, мы сейчас отправим тебя домой.
— Куда — домой? — не понял Алан. — В Магас я не доеду, или к тебе домой, в Тмутаракань? Так туда я при всем желании не доберусь. Силы оставляют меня. Док, можно я умру здесь, в госпитале. Мне у вас нравится.
— Ты не понял, Док. Домой, в Донецк, в наше время. Это единственный шанс туда попасть и вообще единственный шанс для тебя выжить. Не упусти его, используй обязательно.
Алана не нужно было долго уговаривать. Когда он осознал, что Матвеев не шутит, его глаза загорелись жаждой жизни, и как будто бы вернулась часть утраченных сил. Опираясь на плечо друга, он поднялся с постели и заковылял к выходу из госпиталя. Воины, лежавшие в одной палате с Мамаевым, проводили их удивленными взглядами. Действительно, нечасто увидишь, чтобы тяжелый больной вдруг вскочил с кровати, а лекарь и волхв в волчьей шкуре помогали ему идти.
Они прошли кипарисовую аллею и вышли к практически лишенному растительности мысу, большим треугольником возвышающимся над каспийскими водами. Перед подъемом на мыс все трое остановились. Алану нужно было отдышаться, а Сергей спросил Кудеяра:
— Так значит, вы должны очутиться прямо в Донецке?
— Не
совсем. Мы же перенесемся во времени, а не в пространстве. Так что должны появиться где-то в окрестностях Махачкалы.
— Уверен, что в столице Дагестана тоже могут Алану помочь. Давайте-ка ускоримся, а то что-то его состояние ухудшается.
Медленным шагом они добрели до вершины мыса, где стояли две полуразрушенные замшелые колонны какого-то древнего святилища. Возле капители одной из них Сергей обнаружил полустертый знак уробороса, как и на пластине, которую держал в руках Кудеяр.
— Ну что, Сережа, пришло нам время прощаться, — растроганно сказал старик. — Я рад был, что довелось познакомиться с тобой. Из тебя бы получился неплохой ассистент для меня, как будущего профессора истории.
— Но ты же не профессор по медицине, — отозвался Сергей. — История — мое хобби, а медицина — призвание.
— Но все равно, ты благородно поступаешь, спасая своего друга и уступая ему свое место. Хотя может и правда твое место здесь, лекарь тмутараканский и семендерский? В любом случае, спасибо, что помогаешь нам вернуться в наше любимое будущее. Сам понимаешь, я не смогу тебе написать письма, когда мы доберемся на место. Но я могу разыскать твоих родителей и рассказать им о том, что ты жив и твоих достижениях.
— Вот этого не надо, — решительно запротестовал Матвеев. — Не хочу, чтобы они с ума сошли. Пусть лучше все будет, как есть. Ты лучше однажды приснись мне, дед, и расскажи обо всем, что происходит в том мире. А я пока буду продолжать трудиться в этом.
Их беседу прервал стон Алана.






