— Твою командировку тоже решили завершить?
— Говорят, что не справилась. Ну, или этот Самойлов… дрянь он, в общем.
Мы ещё немного поболтали. Лариса попыталась у меня узнать о том, где я получил ранение. Решил, что время для рассказа о штурме Рош-Пинна пока не настало. Девушка достала из кармана маленький блокнот и вырвала листок.
— Тут мой адрес и телефон в Москве. Пролетарский район, дом старый, кирпичный… ну ты найдёшь, он там единственный такой. В общем, будешь в Москве, заходи на чай или просто поболтать, — протараторила она, словно выдала автоматную очередь.
Я кивнул и спрятал листок в карман штанов.
— Хочешь рассмотреть моё ранение более подробно? — улыбнулся я, доедая второй пирожок и потянувшись за третьим.
— Так, много мучного тебе сейчас нельзя, а то меня твой лечащий врач отругает! — переключилась Лариса, но мельком взглянула на меня, и по её щекам растёкся румянец. — А насчёт чего я хочу… не придёшь, не узнаешь!
Лариса поднялась, склонилась и поцеловала меня в щеку на прощание.
— Мне пора, Лёша. Вечером вылет с Дамаска.
Она взяла сумку и пошла по дорожке, не оборачиваясь. Я смотрел ей вслед, пока её силуэт не скрылся за углом краснокирпичной стены госпиталя. Радио продолжало щёлкать волнами, а в небе шумели винты очередного пролетающего Ми-8.
Очередной день в госпитале пролетел быстро. Я по большей части спал, а если не спал, то слушал радио на лавочке.
Перемирие по большей части работало. Я не слышал ни грохота канонады, ни взрывов. Всё больше слышал далёкие звуки авиации и стрекотание вертолётов.
Утром медсестра уже принесла таблетки, заменив привычный укол, и сказала, что моя выписка уже не за горами, но это как решит врач.
Я сидел на койке, прислонившись к металлической спинке, и листал помятый номер газеты «Тишрин», то и дело переводя взгляд на окно.
В коридоре послышался уверенный и спокойный мужской голос. Его хозяин быстро и вежливо объяснялся на арабском с дежурным врачом.
— Я могу вызвать его лечащего врача, если вам нужна полная информация, — объяснял врач.
— Нет, не стоит. Я ненадолго. Здесь лежит Карелин? — спросил гость у врача.
— Да.
Голос гостя был мне хорошо знаком. Так что когда он вошёл, я был уже не столь сильно удивлён.
— Товарищ Карелин, приветствую! Как ваше «ничего»? — спросил у меня Казанов, войдя в палату.
Я подтянул ноги, садясь ровнее.
— Как сказал бы мой дед — среднего телосложения.
Он кивнул и присел на краешек соседней койки. Осмотрел меня внимательно, оценивающе.
— Медики доложили, что ты уже как сайгак тут скачешь, — усмехнулся он.
— Давно перестал удивляться вашей осведомлённости, — ответил я, коротко пожимая плечами.
Казанов быстро бросил взгляд на мою рану.
— Пару сантиметров и была бы мемориальная доска в Союзе, а не койка в Тифоре.
— Оригинально, Виталий Иванович.






