Да мой реципиент вообще не офицер! Но в памяти есть воспоминания о горах, глинобитных стенах и перестрелках. Похоже, что Карелин служил в Афганистане.
— Сильно его по голове шандарахнули, — прошёл мимо меня ещё один из бойцов и отдал раскрытый чёрный рюкзак.
Голова у меня и правда гудела. Надо понимать, что отчего-то же умер предыдущий хозяин тела.
Я взял рюкзак и заглянул в него. На дне лежали блокнот, тетрадь, какие-то приспособления для видео и фотокамер, а также другие вещи, вроде перочинного ножа с надписью «Горький». Сомневаюсь, что этот колюще-режущий предмет с зелёной рукояткой в моё время бы так хорошо сохранился.
Сунув руку в маленький карман, я достал советский служебный паспорт с синей обложкой.
Если я всё правильно помню, то служебные паспорта для работы заграницей в советское время из представителей СМИ могли получить только сотрудники ТАСС, газет «Известия» и «Правда».
— Вот ваше разрешение на работу, — протянул Казанов мне документ, который до этого показывал Радван.
Ещё раз его прочитав, понял, что мой реципиент в Ливане работает корреспондентом газеты «Правда». Совсем всё запутано.
Выходит, что я теперь Алексей Карелин. Действующий, если верить документам, корреспондент газеты «Правда». Выпускник какого-то института. А ещё знаю арабский и английский. Вот откуда английский-то в моей голове появился? В Рязани я немецкий изучал.
Казанов внимательно на меня посмотрел и подошёл ближе, наклонив мою голову.
— Солидно вас приложили, — осмотрел он мою рану и разбитый висок. — Главное, мозги не задеты и вы всё ещё живы, верно?
— Не могу с вами не согласиться, — ответил я.
— Ничего не забыли, Алексей? — продолжил Казанов.
— В каком смысле?
— Карелин, где та самая информация, которую я послал вас достать? — настойчиво повторил вопрос Виталий.
В голове начали собираться воедино все мысли. Теперь ясно, каким образом журналист-международник Карелин связан с этим Казановым.
Мой реципиент был направлен на работу заграницу, а именно в Ливан. Тут-то и появилась необходимость в навыках Карелина. Судя по всему, парень он был отчаянный, смелый и любил работать на самом переднем крае.
— Едем в ваш корпункт. Приведём вас в порядок. Заодно нам всё расскажете, что смогли узнать, — сказал Казанов, и мы с ним отправились на улицу.
Когда вышел на улицу, в нос «ударил» сладковато-гнилостный запах, смешанный с гарью, бензином и чем-то животным. Я невольно поморщился.
— Аромат в пригороде Бейрута не то, что в оранжерее, — сказал Казанов.
Мы обошли здание и оказались рядом с двумя автомобилями. Один из них был микроавтобус японского производителя, куда и стали быстро укладывать бойцы рюкзаки и закутанное в брезент оружие. Кто-то ругался по-арабски, кто-то шептал в радиостанцию.






