ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Из будущего прямо в Сталинград 43-го. Но не для того чтобы изобретать командирскую башенку, перепевать Высоцкого и лично побеждать всю армию Гитлера вкупе с его союзниками.
Нет.
Бои закончились. Фронт ушёл на запад.
И настало время строить. Превращать символ стойкости страны в символ её возрождения.

Михаил Шерр, Аристарх Риддер Курочкин поехал к себе, а я задержался, пообещав ему подъехать, как только освобожусь. Из Спартановки мы связались с «пионерами», и товарищ философ получил указание ехать или идти, как получится, в гороно. Григория Андреевича увиденное так вдохновило, что к концу инспекции он даже стал лучше ходить, а когда садился в машину, напевал себе под нос что-то бравурное. После его отъезда я ещё раз осмотрел лагерь в Спартановке и начавшуюся стройку. Больше всего меня интересовало, можно ли здесь справиться силами черкасовцев, и я прямо об этом спросил Владимира Фёдоровича.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В Сталинграде люди недоедают, работая по десять-двенадцать часов, а то и больше, на восстановлении города и его оборонной промышленности. Новые сорта и породы за год-два, даже за три, не выведешь. Поэтому надо работать с тем, что есть. Добиваться максимальной урожайности, рекордных удоев и привесов.

* * *

Мне наконец-то удалось полностью взять себя в руки, и я уже спокойно спросил:

— Товарищ Левандовский, как звали вашего отца?

Левандовский понял скрытый смысл моего вопроса и с улыбкой ответил:

— Наши отцы были тезками, у него было достаточно редкое в Польше имя Базиль, поэтому я Васильевич.

— Вы, Станислав Васильевич, пока в единственном числе будете заниматься животноводством и птицеводством. Выглядеть ваша работа будет следующим образом.

Мои собеседники, похоже, почувствовали какой-то подвох в моих словах и насторожились.

«Нет, голубчики мои, вы даже себе не представляете, что вас ждет», — подумал я даже с некоторым злорадством.

— Начинаете работать с тем материалом, какой есть. Но через некоторое время, я думаю, в вашем распоряжении окажутся высокопродуктивные американские сорта зерновых, в том числе кукурузы, бобовых, племенное поголовье высокопродуктивных животных и племенное поголовье для создания отечественного производства бройлерной курятины и индюшатины. Вопросы?

Я вижу, что Антонов что-то хочет спросить, но не решается. И это, скорее всего, не имеет отношения к работе. Прождав немного, я сам спрашиваю:

— Владимир Андреевич, вы что-то хотели спросить?

— Да, но это… — Антонов смутился, и я почему-то подумал, что он сейчас за кого-то попросит.

— Я вас слушаю.

— После моего ареста жена развелась со мной, а дочь отказалась

от меня. Поэтому она сохранила работу, а перед самой войной даже повторно вышла замуж. Её муж усыновил нашу дочь, и сейчас они где-то в эвакуации. Но мне написала другая женщина, бывшая сотрудница нашего института. Она работала у нас, но в тридцать девятом году, прямо накануне защиты, из-за болезни матери ушла. Её мать умерла, и она осталась одна. Я могу её вызвать сюда? Мы поженимся, и она будет работать у нас.

Антонов говорил торопливо, словно боялся, что его перебьют. В его глазах мелькнула надежда.

— Честно скажу, не знаю. Но в ближайшие дни отвечу, — я на самом деле не знал правового статуса Антонова, возможно, что и нельзя. Хотя вряд ли. Соглядатая из органов рядом нет, так что, возможно, ограничения в правах уменьшены.

— А я своей жене написал сразу, — мечтательно сказал Самсонов. — Она долго думать не будет и приедет.

— А ваша супруга чем занимается?

— Мы с ней вместе работали, её на мою должность назначили, — в голосе Самсонова прозвучали уважительные ноты.

— А отпустят? — засомневался я.

— Вы, Георгий Васильевич, мою супругу не знаете.