Поздравляю вас с успешной сдачей итогового экзамена.
Подошедшая Маша подала экзаменационную ведомость, и я с большим удовольствием наблюдал, как Анна Васильевна вывела в ней оценку: отлично.
Через полчаса я сдал химию. Это было настолько элементарно, что мне даже в голову не могло прийти, что сейчас настолько низкие требования к её знанию.
С математикой всё тоже оказалось в итоге просто, хотя в начале появились сомнения. Председателем комиссии был второй старенький дедушка. Он выслушал ответ на вопрос о системах уравнений, при этом я увидел, что ему он не очень понравился, и вдруг предложил сначала решить геометрическую задачу. Надо было вычислить стороны треугольника, вписанного в окружность.
Я её решил быстро, геометрия была любимым предметом Сергея Михайловича. Он тут же предлагает ещё одну, намного сложнее, а потом спрашивает про Лобачевского и просит рассказать о тригонометрии, если у меня есть о ней понятия.
В половине седьмого я закончил сдавать математику. Итог: три предмета, три отличных оценки.
К семи часам я сдал анатомию человека, к восьми — историю с географией. В курсе истории был вопрос о Конституции СССР, на него я отвечал почти пятнадцать минут. Осталось три предмета: литература, русский и немецкий.
После недолгих размышлений я решил попытаться сдать и русский с литературой. Сдача литературы свелась к краткому пересказу книги «Как закалялась сталь», затем я наизусть прочитал «Бородино» и стихи Симонова. А потом был диктант по русскому языку.
В начале десятого я закончил писать диктант и с облегчением вздохнул. Всё, остался только немецкий. Его я подучу несколько дней и, надеюсь, без проблем сдам.
Но когда я отложил написанный диктант, ко мне обратилась Вера Александровна.
— Георгий Васильевич, давайте-ка сейчас сдадим и немецкий, — предложила она, подходя ближе. — Я уверена, что вы его знаете.
Это предложение было для меня шоком. Сдавать немецкий сейчас? Нет, это немыслимо. И тут же мне в голову приходит мысль, что я всё сдал на отлично, значит, и иностранный надо сдавать также.
— Вера Александровна, это несерьёзно, — я покачал головой. — На троечку я его, возможно, и сдам, но хочется большего.
Машина мама рассмеялась и предложила мне компромиссный вариант: я сегодня пытаюсь, и если не получается, то будем это считать пробной попыткой.
Я согласился, и она тут же села за экзаменационный стол. Сразу же подошли её двое коллег, и самый страшный для меня экзамен начался.
Сначала меня попросили рассказать немецкий алфавит. Это я, конечно, знал, потом последовал вопрос о родственных по происхождению языках. Это тоже не проблема. А затем меня попросили посчитать хотя бы до десяти, и у меня вдруг досчиталось почти до ста.






