ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Из будущего прямо в Сталинград 43-го. Но не для того чтобы изобретать командирскую башенку, перепевать Высоцкого и лично побеждать всю армию Гитлера вкупе с его союзниками.
Нет.
Бои закончились. Фронт ушёл на запад.
И настало время строить. Превращать символ стойкости страны в символ её возрождения.

Михаил Шерр, Аристарх Риддер Курочкин поехал к себе, а я задержался, пообещав ему подъехать, как только освобожусь. Из Спартановки мы связались с «пионерами», и товарищ философ получил указание ехать или идти, как получится, в гороно. Григория Андреевича увиденное так вдохновило, что к концу инспекции он даже стал лучше ходить, а когда садился в машину, напевал себе под нос что-то бравурное. После его отъезда я ещё раз осмотрел лагерь в Спартановке и начавшуюся стройку. Больше всего меня интересовало, можно ли здесь справиться силами черкасовцев, и я прямо об этом спросил Владимира Фёдоровича.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Поздравляю вас с успешной сдачей итогового экзамена.

Подошедшая Маша подала экзаменационную ведомость, и я с большим удовольствием наблюдал, как Анна Васильевна вывела в ней оценку: отлично.

Через полчаса я сдал химию. Это было настолько элементарно, что мне даже в голову не могло прийти, что сейчас настолько низкие требования к её знанию.

С математикой всё тоже оказалось в итоге просто, хотя в начале появились сомнения. Председателем комиссии был второй старенький дедушка. Он выслушал ответ на вопрос о системах уравнений, при этом я увидел, что ему он не очень понравился, и вдруг предложил сначала решить геометрическую задачу. Надо было вычислить стороны треугольника, вписанного в окружность.

Я её решил быстро, геометрия была любимым предметом Сергея Михайловича. Он тут же предлагает ещё одну, намного сложнее, а потом спрашивает про Лобачевского и просит рассказать о тригонометрии, если у меня есть о ней понятия.

В половине седьмого я закончил сдавать математику. Итог: три предмета, три отличных оценки.

К семи часам я сдал анатомию человека, к восьми — историю с географией. В курсе истории был вопрос о Конституции СССР, на него я отвечал почти пятнадцать минут. Осталось три предмета: литература, русский и немецкий.

После недолгих размышлений я решил попытаться сдать и русский с литературой. Сдача литературы свелась к краткому пересказу книги «Как закалялась сталь», затем я наизусть прочитал «Бородино» и стихи Симонова. А потом был диктант по русскому языку.

В начале десятого я закончил писать диктант и с облегчением вздохнул. Всё, остался только немецкий. Его я подучу несколько дней и, надеюсь, без проблем сдам.

Но когда я отложил написанный диктант, ко мне обратилась Вера Александровна.

— Георгий Васильевич, давайте-ка сейчас сдадим и немецкий, — предложила она, подходя ближе. — Я уверена, что вы его знаете.

Это предложение было для меня шоком. Сдавать немецкий сейчас? Нет, это немыслимо. И тут же мне в голову приходит мысль, что я всё сдал на отлично, значит, и иностранный надо сдавать также.

— Вера Александровна, это несерьёзно, — я покачал головой. — На троечку я его, возможно, и сдам, но хочется большего.

Машина мама рассмеялась и предложила мне компромиссный вариант: я сегодня пытаюсь, и если не получается, то будем это считать пробной попыткой.

Я согласился, и она тут же села за экзаменационный стол. Сразу же подошли её двое коллег, и самый страшный для меня экзамен начался.

Сначала меня попросили рассказать немецкий алфавит. Это я, конечно, знал, потом последовал вопрос о родственных по происхождению языках. Это тоже не проблема. А затем меня попросили посчитать хотя бы до десяти, и у меня вдруг досчиталось почти до ста.