ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Из будущего прямо в Сталинград 43-го. Но не для того чтобы изобретать командирскую башенку, перепевать Высоцкого и лично побеждать всю армию Гитлера вкупе с его союзниками.
Нет.
Бои закончились. Фронт ушёл на запад.
И настало время строить. Превращать символ стойкости страны в символ её возрождения.

Михаил Шерр, Аристарх Риддер Накануне, получив известие о приезде комиссии и нисколько не сомневаясь в положительном вердикте, Владимир Фёдорович предложил сразу же после окончания её работы, в присутствии всех членов, без единой минуты промедления начать монтаж первого серийного дома. Задумка была красивая и убедительная: первая пятиэтажка ещё не принята комиссией, а мы уже готовы приступать к монтажу следующей. Пусть видят, что это не штучный эксперимент, а настоящее серийное производство жилья, поставленное на поток.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А потом, при удобном случае, обратиться напрямую к Сталину для устранения этой дикой несправедливости. В отношении других героев-сталинградцев тоже будут допущены подобные промахи, я знал это, и при первой возможности обязательно вмешаюсь.

— И как именно, по твоему мнению, это надо сделать? — Виктор Семёнович, судя по тону, уже решил, что заниматься этим буду я.

— Поставить задачу нашим кадровикам: организовать переезд семьи Гануса в Сталинград, устроить вдову на работу, поставить детей на учёт. А в штаб группы войск по поводу обстоятельств гибели я съезжу сам. Восстановить справедливость с наскока не получится. Надо хорошенько обдумать, как к этому подступиться.

— Вот и сделай. Не откладывай в долгий ящик, — подвёл черту Андреев. — Это наш общий долг перед такими людьми.

Я вернулся в свой кабинет и сразу позвонил Анне Николаевне. Пока ждал соединения, перечитал письмо ещё раз. Крупные неровные буквы. Несколько слов зачёркнуто и написано заново. Женщина писала это долго, несколько раз останавливаясь. Было видно, как тяжело ей давалось каждое слово. Я ввёл Анну Николаевну в курс дела и поручил организовать переезд семьи Феодосия Гануса в Сталинград.

На панельном заводе меня не было сутки. Когда я приехал и вошёл в цех, то буквально остолбенел от увиденного. Стоял и смотрел, не веря своим глазам. Гольдман был настоящим гением организации производственного процесса.

На уже существующих площадях он задумал провести модернизацию и, не останавливая производство ни на день, втиснуть в цех ещё одну линию по выпуску панелей. Во всю шёл монтаж нового оборудования. Где-то в дальнем углу сваривали металлические конструкции. Грохот стоял такой, что приходилось говорить в полный голос. И это при том что непосредственная работа по изготовлению плит шла своим чередом. В цехе немедленно стало тесновато, зато производительность, когда реконструкция завершится, вырастет сразу на пятьдесят процентов. Прямо здесь, на этих же квадратных метрах.

— Как же ты, Илья Борисович, до этого додумался? — спросил я, когда наконец вернулся дар речи.

Гольдман стоял рядом со мной и тут же ответил:

— Когда из Москвы начинают спускать такие планы, голова сразу начинает работать по-другому, — говорил совершенно серьёзно, без тени иронии или ёрничества. — Основной спрос за невыполнение государственного задания будет с меня. Тебе, если что, объявят выговор, да вычеркнут из списков кадрового резерва. Останешься завотделом горкома или, после окончания института, пойдёшь куда-нибудь прорабом, но это же не конец света. А для меня всё несколько иначе устроено. Я калач тёртый и на собственной шкуре знаю, как за такое могут спросить.

Вникать в эту тему и проявлять любопытство я не стал. Всё и так было ясно без объяснений.