Жареная оленина возвращает всем хорошее настроение. Но вдруг из темноты доносится гулкий голос громадной кошки. Описать его трудно. Это не рык, а какой-то чревовещательный утробный звук. Он доносится отовсюду, и я понимаю, что это лев. Такие голоса мне уже приходилось слышать.
— Пугает! — злится Видящий Тень. — Он думает, мы разбежимся и станем лёгкой добычей!
— Он один, — говорит Тёмный. — Или слишком стар, или чересчур молод. Должно быть голоден, если решил подойти так близко.
— Пошёл прочь! — громко кричит
Твёрдая Рука. — Иди искать быков, подстерегай оленей, а то мы убьём тебя!
Кто кого убьёт — очень большой вопрос. Зверь в темноте не виден. Он медленно бродит вокруг, всё так же пугая, но мне кажется, не приближается.
— Он слышит запах мяса, — хмуро говорит Тапир. — Он не уйдёт так просто.
Сейчас лук бесполезен. Только копьё может пригодиться. Мы все берёмся за оружие, ожидая, на что решится зверь.
Лев умолкает, и мне это совсем не нравится. Он где-то рядом, но никто из нас не может определить, где именно. Проклятая кошка невидима и неслышна.
Проходит несколько минут, и Видящий Тень первым улавливает какое-то движение во тьме. Он бросает дротик, Тапир успевает молниеносно метнуть туда же своё оружие. В ответ гремит рык, но лев так и не решается напасть.
Это оказалась худшая из ночей. Зверь утих, но никто из нас не сомкнул глаз, ожидая внезапного нападения. В предрассветной мгле лев снова попытался подкрасться незаметно, но отступил от криков и летящих дротиков.
Только когда рассвело, стало ясно, в чём причина его нерешительности. Большой безгривый зверь залёг неподалёку. Он был тощий и облезлый. Старый, или же больной. Голос оказался страшнее, чем сам лев, и потому охотники собираются рассчитаться с ним за пережитый испуг.
Убийство такого старика не принесёт чести, но приходится участвовать наравне с остальными. Потому надеваю тетиву и готовлю одну из лучших стрел, чтобы поразить львиную грудь, когда зверь поднимется из своего укрытия.
Тёмный бросает дротик, за ним — Твёрдая Рука, потом Тапир. Видящий Тень держит атлатль наготове и только лев делает неуверенный прыжок, как в него вонзается моя стрела, и тут же тяжёлый дротик ранит зверя в бок.
Лев жалок. Он едва может двигаться, и представляет собой почти беззащитную мишень. Стрелы и дротики летят наперегонки, и зверь угасает на глазах. Очередной дротик вонзается в спину, и лев падает, чтобы уже не подняться.
Его немного жаль. Бывший царь зверей дошёл до полной беспомощности. Глядя, как охотники собираются свежевать труп, усмехаюсь про себя. Лев бы и сам издох со дня на день, но его когти и зубы превратятся в героические трофеи, если ещё не совсем стёрлись.
— О чём думаешь, Забытый? — спрашивает Твёрдая Рука.
— Стрелы надо меньше тратить, — усмехаюсь.






