Из крохотного укуса на его ноге безостановочно течёт кровь. Слюна вампиров обладает ферментами, препятствующими свёртыванию.
Охотник возмущается, что я прозевал визит духов, но тут же смолкает, заметив мёртвую крылатую мышь.
Бужу остальных. Тапир тоже не избежал укуса. Только у него зубы вампира прорезали мочку уха. Охотник
пугается, чувствуя, как капли крови падают на плечо, и крепко зажимает рану листьями с ближайшего дерева.
На мёртвого зверька с интересом глядит Твёрдая Рука. Он единственный из охотников не опасается прикасаться к нему. Остальные всё так же продолжают считать мышь духом, и как-то сочувствующе кивают мне.
— Ты убил его плоть! — произносит Видящий Тень. — Но дух коварен. Он станет приносить тебе несчастье. Жаль, Слышащего нет с нами. Он бы сумел провести обряд и защитить тебя.
— Может, это вовсе не настоящий дух гор! — указываю на вампира. — Может, это просто зверь, похожий на него.
— Нет! — охотники разом протестуют. — Это дух!
Какой может быть дух из плоти и крови, мне совершенно непонятно, но бесполезно разубеждать. Суеверия слишком глубоко поселились в разуме охотников.
Про двуногую тень не хочется и говорить. Сейчас снова начнутся байки о Собирателе Костей или про других, не менее страшных персонажей местного фольклора. Придётся сказать, что видел тень крупного зверя. Ягуара охотники боятся куда меньше, чем духов, а караулить станут бдительнее.
Так и есть. Заслышав о звере, дружно начинают подшучивать над Тёмным, который лишился своей части припасов. Потом укладываются спать. Тапир предлагает сменить меня, но я отказываюсь. Почему-то мне кажется, что тот, кто приходил к костру, попытается подобраться снова. Всё равно не смогу уснуть, ожидая приближения неизвестного.
Беру летучую мышь и медленно рассматриваю при свете костра. Вампир крупный, в размахе крыльев сантиметров пятьдесят, и с отвратительной оскаленной мордой. Неудивительно, что подобную дрянь принимают за злого духа.
Отшвыриваю трупик прочь от костра, и слышу негромкий голос Тапира:
— Надо было сжечь. А то он может ожить и вернуться к тебе.
— Не оживёт, — отвечаю. — Не беспокойся.
Тапир не спорит, но недоволен моим поступком. Охотник заворачивается в шкуру, прикрывая пострадавшее ухо, и наконец засыпает.
Какое-то время я обхожу спящих, подбрасываю понемногу ветки в костёр, и вообще, веду себя, словно усилил бдительность. Не сомневаюсь, что приходивший к огню наблюдает за мной из окружающей темноты. Мне очень хочется выяснить, кто он такой.
Гоняться за тенью в ночи бессмысленно. Значит, нужно сделать так, чтобы неизвестный снова явился к костру. Я усаживаюсь возле огня, положив копьё рядом, но незаметно поправляю висящий на поясе обсидиановый нож в чехле из шкуры.






