Подбрасываю хворост понемногу и начинаю изображать засыпающего. То и дело моя голова клонится на грудь, но я тут же поднимаю её, прислушиваясь, и подбросив веток, снова начинаю погружаться в мнимую дремоту.
Наконец роняю голову на грудь и больше не изображаю пробуждение. Пусть наблюдатель решит, что сторож глубоко уснул. Не имея возможности открыть глаза, я всецело обратился в слух.
Костёр постепенно угасает, но я не реагирую. Становится всё тише, и каким-то чутьём я улавливаю чужое приближение.
Неизвестный неподалёку, но не слишком близко ко мне. Наверное, он не хочет подходить к часовому, и предпочтёт подобраться к лежащим на земле охотникам. Знать бы, что он снова хочет украсть мясо, можно ещё выждать. Но вдруг неизвестный решит прирезать кого-то из них во сне?
Весь напрягаюсь, собираясь вскочить одним движением. Лёгкий шорох, и едва приоткрываю правый глаз. В отблесках угасающего костра замечаю склонившуюся у сложенных вещей тёмную фигуру. Бесспорно, это человек.
Его хочется схватить, а не заколоть копьём, потому напрягаюсь и вскакиваю, торопясь воспользоваться внезапностью.
Но реакция чужака молниеносна. Он бросается наутёк, опережая на несколько метров, но не видя оружия в его руках, что есть силы бегу за ним. Не уйдёшь!
Всё-таки догоняю. Он оборачивается, взмахивая чем-то зажатым в правой руке, но я перехватываю запястье, и врезаясь в противника, сбиваю его с ног.
Его левая рука бьёт пальцами мне в лицо, норовя угодить в глаз, и только чудом я умудряюсь отшатнуться. Противник крутится, пытаясь освободить правую руку, но ничего не выходит. Он вертится змеёй, но я перехватываю вторую руку, и громко кричу:
— Чужак!
На мой голос кто-то бежит, но оглянуться не получается. Противник бьётся в тщетных надеждах освободиться. Он худой и жилистый, но гораздо слабее меня, хоть и прикладывает отчаянные усилия в попытке сбежать.
Зубы пытаются добраться к моему лицу, и я немного отшатываюсь, но не выпускаю рук. В темноте не разобрать противостоящего мне человека, но я горд его бескровной поимкой. Захватить чужака в плен — это очень почётно.
Главное — удержать. Впрочем, осталось недолго. Топот приближается, и охотничьи выкрики раздаются вокруг.
Кто-то светит огнём, и немного забывшись, стараюсь вглядеться в противника. Но он начеку и снова пытается укусить. Хочу бросить его левую руку и хорошо влепить по этой кусающейся физиономии, но на лицо падает свет, и я едва не отпускаю пойманного.
Скалящего зубы вполне можно принять за самого Собирателя Костей. На грязном лице розовеет срез вместо отсутствующего носа. Ушей, судя по всему, у него тоже нет. Вернее, у неё. Ведь схваченный мной — определённо женщина. Причём голая, грязная и худая до невозможности.






