ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Балы, красавицы, дуэли, кутежи? На что ещё тратить вторую молодость, переродившись в семье дворянина императорской России XXI века?
Увы, целитель не может не помогать, иначе его дар угаснет. А стоит спасти не того, как окажется, что теперь ты под прицелом.
Одного не знают враги: жизнь и смерть - две стороны одной монеты.
Я Иван Корсаков, и одной рукой я исцеляю, а второй - забираю жизни.
Ну что, господа, поиграем? Угадай, в какой руке...

В кабинете несколько секунд было очень тихо. Я спокойно потягивал кофе, не глядя на главу рода Лопухиных. Он не требовал от меня доказательств, не упорствовал. Он давал моим словам осесть достаточно глубоко, чтобы я не ринулся в атаку сразу. Крепким, в меру сладким, с нужной ноткой жареных зёрен, но без гари — ровно то, что по душе мне лично. Лопухины действительно подготовились к моему визиту. По крайней мере, изучили мои вкусы. Глава рода приготовился говорить, и я специально зажёг глаза целительским пламенем. Чтобы он понимал, что я увижу, если он решил соврать.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Корсаков. Том 4

Глава 1

В кабинете несколько секунд было очень тихо. Я спокойно потягивал кофе, не глядя на главу рода Лопухиных. Он не требовал от меня доказательств, не упорствовал. Он давал моим словам осесть достаточно глубоко, чтобы я не ринулся в атаку сразу.

Кофе, кстати, оказался неплохим. Крепким, в меру сладким, с нужной ноткой жареных зёрен, но без гари — ровно то, что по душе мне лично. Лопухины действительно подготовились к моему визиту. По крайней мере, изучили мои вкусы.

Глава рода приготовился говорить, и я специально зажёг глаза целительским пламенем. Чтобы он понимал, что я увижу, если он решил соврать.

— К сожалению, исполнитель мёртв, ваше сиятельство, — проговорил Алексей Максимович. — И уже довольно давно. Савелий Сергеевич был нашим лучшим специалистом по тонким воздействиям. Но возраст убивает всех, даже самых лучших. Ваша матушка была последней, с кем он работал.

Я внимательно следил за ним и сейчас видел, что Лопухин говорит правду. Или свято в неё верит, настолько, что принимает за истину. Реакции организма можно подделать внешне, но не когда тебе просвечивает мозг человек, который его и собирал из обломков.

— Удобно, Алексей Максимович, — поставив чашку на блюдце, заметил я. — С трупами легко спорить — мёртвые не могут возражать против ваших слов.

— Понимаю, как это выглядит, ваше сиятельство, — склонил голову Лопухин. — И понимаю, почему вы нам не доверяете. Но я могу предоставить оригиналы документов, где представитель Шереметевых обсуждал с Савелием Сергеевичем тонкости этого заказа. К своему стыду также признаюсь, что изначально хотел назвать одного из тех, кто предал меня, мёртвую паршивую овцу, на которую можно повесить почти всё. Но потом поднял архив Савелия Сергеевича и нашёл документы, подтверждающие правду. После этого скрывать её стало бессмысленно.

Что ж, я видел, что он ответил честно. И от этого становилось только тяжелее.

Одно дело, когда тебе выдают виновника, которому ты можешь со спокойной душой отомстить. И совсем другое, когда мстить уже некому. Да, Лопухины по-прежнему виновны, но это уже не та вина. Впрочем, это не значило, что я закончил с Алексеем Максимовичем.

— Вы уже были главой рода? — после короткой паузы спросил я.

Он мог бы попытаться оправдаться тем, что ещё не знал всех тонкостей, что не вошёл в силу, как первый в роду. Но Алексей Максимович прекрасно понимал, что я увижу ложь, а потому, даже если бы хотел, не смог бы соврать. Просто чтобы сохранить свою жизнь.

— Был, — подтвердил тот. — И предвосхищая ваш следующий вопрос, я знал об этом заказе, и что его приняли. Но исполнение шло через другую ветвь Лопухиных, и тогда мне было выгоднее не спрашивать, чьими руками он работает. Поэтому я и говорю с вами, ваше сиятельство, вы спасли мне жизнь.