ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

И в далеком будущем, когда человечество освоило множество миров, самой востребованной профессией осталось ремесло солдата. Выходец с русскоязычной планеты Сергей Петровский на своей шкуре испытал все прелести армейской жизни. За короткий срок он прошел нелегкий путь от мягкотелого наивного студента до обстрелянного ветерана звездной пехоты. В смертельно опасных сражениях остаться в живых ему помогал «ангел-хранитель» – мобильный комплекс огневой поддержки пехоты по кличке Триста двадцатый...

Игорь Владимирович Поль Моему терпеливому критику – Наталии Ольховой. Дерево, под которым, зарывшись в снег, лежал Сергей, сильно напоминало ель. Вечнозеленые, похожие на иглы, вытянутые вверх листочки распространяли вокруг себя пряный запах. Сугробы под разлапистыми ветвями почти сходили на нет, землю у ствола покрывал толстый слой заледеневшей прелой листвы. Локти глубоко ушли в снег, щека, прикрытая теплозащитной маской, плотно прижималась к прикладу, что-то из-под снега невыносимо больно давило на правую ногу.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Говорят, тебе неймется, – ухмыльнулся он. От его былого добродушия не осталось и следа. Снова стянув руки Сергея мягкими пластиковыми наручниками, он резко дернул его в коридор.

– Пошли, милок. Говорить будем.

От мощного тычка в спину Сергей едва не растянулся на полу.

– Ты давай полегче, – вызверился он, и тут же боль от удара шоковой дубинкой заволокла глаза красной пеленой. Помотав головой, Сергей оперся плечом о стену.

– Делай, что говорят, парень, и все будет хорошо, – посоветовал коп, недобро прищурившись. – Давай вперед.

Они поднялись по узкой лестнице на второй этаж. Просторный зал был разгорожен стеклянными перегородками. На некоторых из них висели горизонтальные жалюзи. Пахло несвежим бульоном для подкормки нейросети и почему-то пыльными бумагами.

– Блин, прямо как в старом кино, – подумал Сергей.

За одним из столов, прихлебывая кофе из большой кружки и не обращая внимания на вошедших, свободной рукой тыкал по клавишам полицейский в расстегнутой форменной рубахе.

– Садись, – Стетсон втолкнул его в ближайший стеклянный закуток.

Усевшись напротив, коп внимательно посмотрел на Сергея.

– Не знаю, на что ты надеешься, парень, но в твоем положении я бы вел себя потише. Я посмотрел твое дело. Ты окончил колледж, вроде не чета уличной шпане. Проблем с полицией у тебя не было, может, и выкрутишься, если повезет. А будешь бузить – пришью статью о сопротивлении при аресте и загремишь на полную катушку. Понял? – взгляд полицейского буравил глаза.

– В моем положении? – переспросил Сергей. – В каком еще положении? За что меня задержали?

Полицейский щелкнул клавишей компьютера. Поиграл клавиатурой. Развернул пластинку монитора в сторону Сергея.

– В каком положении? В дерьмовом положении, дружок. Вот заявление хозяина машины, на которой тебя задержали, об угоне. Вот акт экспертизы о наличии твоих отпечатков по всему салону. Вот фото автоматических камер на въезде в город, где ты четко виден за рулем. Вот показания свидетелей, присутствующих при твоем задержании. Вот запись твоего задержания, где ты врешь, что одолжил машину. – заскорузлый палец тыкал в сенсорный экран, выдергивая все новые и новые документы.

– Я могу позвонить адвокату? – спросил Сергей.

– Сколько угодно. Можешь даже звякнуть в «Стилус», вдруг твой шеф расщедрится и отправит тебе юриста компании. Это будет всяко лучше того похмельного неудачника, которого тебе предоставят бесплатно. Только я тебе вот что скажу: херня это все, парень. Знаешь, что тебе светит за угон? Три года принудительных работ. Если твой адвокатишка расстарается и выдавит из судьи слезинку-другую, может тебе и скостят годик. Только такому, как ты, там и года хватит. Знаешь, что такое принудительные работы?

Сергей кивнул.