Они сидели на изящных стульях рядом с маленьким столиком и, видимо, до нашего прихода о чем-то спокойно беседовали, при этом активно обмахиваясь широкими веерами. Хотя, должен признать, родовое гнездо де Грамонов, ранее принадлежавшее папаше Макса, было построено профессионалами своего дела. При закрытых окнах и нестерпимой жаре во внешнем мире внутри было свежо и даже прохладно. Архитектор, спроектировавший этот особняк, был гением, не иначе.
Дамы были полной противоположностью друг друга. Первая высокая и статная, темноволосая и темноглазая, а вторая… Хм… Я словно увидел повзрослевшую на несколько десятков лет Ивелин. Невысокая, белокурая, зеленоглазая. И очень опасная. Единственное, что сейчас было общего между этими дамами, это одинаково презрительные взгляды, которыми они наградили меня.
В шаге от высокородных дам на удобном диване, обитом голубым бархатом, разместились три довольно миловидные девушки. Все они были чем-то похожи между собой. Это, я полагаю, кузина Макса, Мариэль де Грамон и две его единокровных сестры – Патрисия и Надин. Из рассказов Бертрана я знал, что все они почти одногодки. Каждой чуть больше двадцати лет.
По наиболее яркому наряду и высокомерной манере я очень быстро вычислил, кто из этих трёх – Мариэль, дочь Генриха. Надин и Патрисия на ее фоне казались забитыми и подавленными. Но это не мешало им, как и их теткам, смотреть на меня, словно на лакея, который случайно ошибся дверью.
Валери здесь тоже присутствовала. Она сидела чуть поодаль от сестер и кузины в небольшом креслице и читала маленькую книгу. Когда я вошел, ее взгляд на мгновение радостно вспыхнул, но потом она быстро взяла себя в руки и теперь с удовольствием, и даже с неким злорадным ожиданием разглядывала лица своих родственников.
Последними, на кого я обратил внимание, были двое молодых людей, которые стояли у окна. С одним из них я уже был знаком. Франсуа де Грамон был похож на выброшенную на берег рыбу. Его лицо то бледнело, то покрывалось алыми пятнами. Сколько ненависти было в его глазах. Еще немного – и его хватит удар.
Рядом с ним стоял долговязый темноволосый парень лет двадцати семи. Его холодный и острый взгляд изучающе пробежался по моему лицу и фигуре. Видимо, это старший сынок Генриха де Грамона, Габриэль. Мне стоило труда не усмехнуться. Кузен явно пытался выглядеть старше и серьезнее, но у него это не очень хорошо получалось. Я видел, что он, как и Франсуа, был в бешенстве. Видать, младший брательник уже успел рассказать ему о нашей встрече.
Кстати, дядюшка так и не упомянул об этом, хотя, руку даю на отсечение, Франсуа наверняка требовал покарать наглого бастарда. Видимо, время возмездия еще не пришло.
Откровенно говоря, Генрих де Грамон полностью оправдал мои ожидания.






