ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Прошение Генриха де Грамона к королю о снятии с Макса Ренара всех обязательств по службе в Западной крепости подписано. Долг Макса перед короной выполнен. Теперь «заботливый» дядюшка ждет своенравного и капризного племянника в столице, чтобы поскорее женить его на виконтессе Аурелии де Марбо.
Макс понимает, что отвертеться от поездки в столицу не получится. Тем более, что у него самого, помимо личных дел, накопилось много вопросов, как к брату отца, так и к некоторым родственникам по материнской линии. Поэтому Макс решает отправиться в Эрувиль, чтобы самолично определить, насколько выгодны ему эти узы крови.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Они сидели на изящных стульях рядом с маленьким столиком и, видимо, до нашего прихода о чем-то спокойно беседовали, при этом активно обмахиваясь широкими веерами. Хотя, должен признать, родовое гнездо де Грамонов, ранее принадлежавшее папаше Макса, было построено профессионалами своего дела. При закрытых окнах и нестерпимой жаре во внешнем мире внутри было свежо и даже прохладно. Архитектор, спроектировавший этот особняк, был гением, не иначе.

Дамы были полной противоположностью друг друга. Первая высокая и статная, темноволосая и темноглазая, а вторая… Хм… Я словно увидел повзрослевшую на несколько десятков лет Ивелин. Невысокая, белокурая, зеленоглазая. И очень опасная. Единственное, что сейчас было общего между этими дамами, это одинаково презрительные взгляды, которыми они наградили меня.

В шаге от высокородных дам на удобном диване, обитом голубым бархатом, разместились три довольно миловидные девушки. Все они были чем-то похожи между собой. Это, я полагаю, кузина Макса, Мариэль де Грамон и две его единокровных сестры – Патрисия и Надин. Из рассказов Бертрана я знал, что все они почти одногодки. Каждой чуть больше двадцати лет.

По наиболее яркому наряду и высокомерной манере я очень быстро вычислил, кто из этих трёх – Мариэль, дочь Генриха. Надин и Патрисия на ее фоне казались забитыми и подавленными. Но это не мешало им, как и их теткам, смотреть на меня, словно на лакея, который случайно ошибся дверью.

Валери здесь тоже присутствовала. Она сидела чуть поодаль от сестер и кузины в небольшом креслице и читала маленькую книгу. Когда я вошел, ее взгляд на мгновение радостно вспыхнул, но потом она быстро взяла себя в руки и теперь с удовольствием, и даже с неким злорадным ожиданием разглядывала лица своих родственников.

Последними, на кого я обратил внимание, были двое молодых людей, которые стояли у окна. С одним из них я уже был знаком. Франсуа де Грамон был похож на выброшенную на берег рыбу. Его лицо то бледнело, то покрывалось алыми пятнами. Сколько ненависти было в его глазах. Еще немного – и его хватит удар.

Рядом с ним стоял долговязый темноволосый парень лет двадцати семи. Его холодный и острый взгляд изучающе пробежался по моему лицу и фигуре. Видимо, это старший сынок Генриха де Грамона, Габриэль. Мне стоило труда не усмехнуться. Кузен явно пытался выглядеть старше и серьезнее, но у него это не очень хорошо получалось. Я видел, что он, как и Франсуа, был в бешенстве. Видать, младший брательник уже успел рассказать ему о нашей встрече.

Кстати, дядюшка так и не упомянул об этом, хотя, руку даю на отсечение, Франсуа наверняка требовал покарать наглого бастарда. Видимо, время возмездия еще не пришло.

Откровенно говоря, Генрих де Грамон полностью оправдал мои ожидания.