– А это все, на ваш взгляд, игра? – спросил я.
– Конечно, – безапелляционно ответила Ивелин. На что ее отец и тетка почти одновременно и одинаково ухмыльнулись. – Если бы это не было игрой – король уже давно объявил бы Филиппа дофином Вестонии. Разве не так?
– Не мне судить о действиях и решениях его величества, – осторожно ответил я.
– Макс! – возмущенно воскликнула Ивелин. – Так не честно! Ты увиливаешь от ответа. Здесь же все свои! Можешь говорить прямо.
После слов кузины я заметил, как на лице Валери на короткий миг промелькнула многозначительная ухмылка. Мне самому стоило труда сдержаться и не усмехнуться.
– А, может, наш дорогой кузен увиливает, потому что не знает, как ответить на этот вопрос? – Не удержался от ехидного комментария Франсуа и добавил: – Одно дело болтаться между прилавками всяких торгашей и слушать их сплетни, и совсем другое – получать образование достойное дворянина.
– Дорогой кузен, –
спокойно обратился я к нему. – Мой отец позаботился о моем образовании. Моим учителем был сам Джеральд Ламбер.
– Это случайно не тот самый Джеральд Ламбер, который был казнен за измену вместе с твоим отцом бунтовщиком? – подала голос графиня. Ее глаза горели торжеством и восторгом. Ей, наконец, представилась возможность пнуть наглого ублюдка, и она не преминула этим воспользоваться.
– Вы правы, мадам, – сокрушенно вздохнул я. – Бедняга Ламбер является ярким примером того, как опасно находиться рядом с теми, кто одержим своей идеей и не думает о последствиях для своих близких.
На щеках графини сквозь белила проступил румянец. Она зло сощурила глаза и фыркнула. А вот взгляды графа и герцогини были сейчас очень похожи. Они как бы говорили: «Мальчик, будь осторожен! Ты ступаешь на очень тонкий лёд». А еще я заметил, как напряглись сестры Макса. Похоже, дядюшка и тетушка после казни отца девушек провели с их психикой долгую и кропотливую работу.
– Что же касается вашего вопроса, милая кузина, – как ни в чем не бывало продолжил я, при этом полностью игнорируя Франсуа. – То я не считаю, что его величество подыграл своему старшему сыну.
– То есть, как это? – искренне удивилась Ивелин. – Теперь Филиппа будут поддерживать дворяне и юга и востока.
– На первый взгляд, все так и выглядит, – кивнул я. – Но, если вы пройдетесь вдоль прилавков столичных лавочников и прислушаетесь к тому, о чем говорят там люди, вы узнаете, что герцог де Бофремон уже давно и страстно желает выдать замуж за принца Филиппа племянницу герцога Меранского, младшего брата короля Астландии.
На самом деле, я лукавил. Разговоры о желании де Бофремона связать своего племянника с герцогами Мерана рядом с прилавками торгашей вряд ли можно услышать.






