И, да, я сомневаюсь, что все подряд могут прийти к детективам и заявить, что хотят заказать расследование, но вот граф вполне может себе это позволить.
Пока я пытался систематизировать новые знания, которые на меня сыпались как из рога изобилия, и которые я, по идее, должен был знать, жандармы ушли, оставив меня в одиночестве.
— Женя, ты как себя чувствуешь? — я вздрогнул.
Надо же, так сильно погрузился в свои мысли, что даже не понял, как в гостиную вошёл граф. Как и вечером, когда он встречал нас на крыльце, одет дед был в деловой костюм-тройку. В гостиной было тепло и мне почему-то показалось, что в костюме ему было не слишком комфортно. Наверное, впервые я порадовался тому, что являюсь художником, и могу носить, что хочу. Скорее всего, на официальные мероприятия мне предстоит одеваться как предписывает дресс код, и то возможны послабления.
— Женя, ты меня слышишь? — дед подошёл ближе.
— Да, я тебя слышу, — я сфокусировался на его лице. — Нормально я себя чувствую, обезболивающее больше не пил, если ты об этом.
— Это хорошо, — кивнул граф. — Это очень хорошо.
— Я не понял одного момента. Зачем я встречался с жандармами? Всё равно ничем не могу им помочь. — Спросил я, пристально глядя на деда.
— Чтобы они на тебя посмотрели. — Граф задумался. — Если дойдёт до описаний, чтобы не тратили время, разыскивая высокого худого юношу с желто-зелёными глазами. Который в итоге оказался жертвой. Как же плохо то, что с твоей памятью случилось. Вот кто-кто, а ты вполне мог бы нарисовать нападавших, даже, если сам не знаешь их имён.
— Надо же, неужели ты нашёл что-то хорошее в моих занятиях живописью? — слова вырвались у меня прежде, чем я сумел их осмыслить. Казалось, что это непрекращающийся спор между нами прорвался даже сквозь вуаль, наброшенную на мою память и вылился в ядовитых словах.
— Прекрати, я позволил тебе поступить в Академия изящных искусств, я оплачиваю все твои развлечения на изнанке. Ты не забыл, что я тебе небольшой дом неподалеку от Академии купил со студией, чтобы ты мог выращивать своих тараканов без влияния соседей по общежитию. — Граф устало протёр лицо руками. — Можно сказать, что я смирился с тем, что мой внук вместо службы или светской службы будет время от времени рисовать генеральских жен и дочерей. Параллельно занимаясь с ними непотребствами.
— Ну почему сразу непотребствами? — я даже удивился.
— Потому что твоя кобелиная сущность уже в пятнадцать лет расцвела буйным цветом.
— Моя сущность не может быть кобелиной, — ответил я, подняв вверх указательный палец. — Моим тотемом является рысь. А кошки с собаками редко общий язык находили.
— Женя… — я ответил деду невинным взглядом. — Хорошо, не кобель, а кот мартовский ты и есть.






