ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Очнулся, кругом снег, кровь и мёртвая рысь. На затылке рана, прибежавший мужик тебя сиятельством называет, да всё по имени-отчеству. Только вот ты не помнишь, ни что произошло, ни почему ты сиятельство. Ты даже имени своего не помнишь, и всё вокруг кажется тебе не таким, как должно быть, неправильным. Но, ничего, руки-ноги целы, голова работает, а память вернется. Тем более, что всё вокруг твердят, что рысь тебя благословила.

Больше новинок на https://booksnew. ru/ Или на нашем телеграмм канале https://t. Женька, черт тебя подери, открывай! — я открыл глаза и посмотрел на часы. И кто там ломится ко мне практически ночью? Набросив на плечи форменную куртку и сунув ноги в тапочки, пошёл открывать. Стучали-то в окно, в дверь бы долбились, хер бы я услышал. Веранда большая, двери хорошие утепленные, недавно новые поставил. Вот кто-то и обошёл дом, да в окошко спальни начал стучаться. Тогда прекратят шляться, где попало, чтобы задницу, да яйца сберечь.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И, да, я сомневаюсь, что все подряд могут прийти к детективам и заявить, что хотят заказать расследование, но вот граф вполне может себе это позволить.

Пока я пытался систематизировать новые знания, которые на меня сыпались как из рога изобилия, и которые я, по идее, должен был знать, жандармы ушли, оставив меня в одиночестве.

— Женя, ты как себя чувствуешь? — я вздрогнул.

Надо же, так сильно погрузился в свои мысли, что даже не понял, как в гостиную вошёл граф. Как и вечером, когда он встречал нас на крыльце, одет дед был в деловой костюм-тройку. В гостиной было тепло и мне почему-то показалось, что в костюме ему было не слишком комфортно. Наверное, впервые я порадовался тому, что являюсь художником, и могу носить, что хочу. Скорее всего, на официальные мероприятия мне предстоит одеваться как предписывает дресс код, и то возможны послабления.

— Женя, ты меня слышишь? — дед подошёл ближе.

— Да, я тебя слышу, — я сфокусировался на его лице. — Нормально я себя чувствую, обезболивающее больше не пил, если ты об этом.

— Это хорошо, — кивнул граф. — Это очень хорошо.

— Я не понял одного момента. Зачем я встречался с жандармами? Всё равно ничем не могу им помочь. — Спросил я, пристально глядя на деда.

— Чтобы они на тебя посмотрели. — Граф задумался. — Если дойдёт до описаний, чтобы не тратили время, разыскивая высокого худого юношу с желто-зелёными глазами. Который в итоге оказался жертвой. Как же плохо то, что с твоей памятью случилось. Вот кто-кто, а ты вполне мог бы нарисовать нападавших, даже, если сам не знаешь их имён.

— Надо же, неужели ты нашёл что-то хорошее в моих занятиях живописью? — слова вырвались у меня прежде, чем я сумел их осмыслить. Казалось, что это непрекращающийся спор между нами прорвался даже сквозь вуаль, наброшенную на мою память и вылился в ядовитых словах.

— Прекрати, я позволил тебе поступить в Академия изящных искусств, я оплачиваю все твои развлечения на изнанке. Ты не забыл, что я тебе небольшой дом неподалеку от Академии купил со студией, чтобы ты мог выращивать своих тараканов без влияния соседей по общежитию. — Граф устало протёр лицо руками. — Можно сказать, что я смирился с тем, что мой внук вместо службы или светской службы будет время от времени рисовать генеральских жен и дочерей. Параллельно занимаясь с ними непотребствами.

— Ну почему сразу непотребствами? — я даже удивился.

— Потому что твоя кобелиная сущность уже в пятнадцать лет расцвела буйным цветом.

— Моя сущность не может быть кобелиной, — ответил я, подняв вверх указательный палец. — Моим тотемом является рысь. А кошки с собаками редко общий язык находили.

— Женя… — я ответил деду невинным взглядом. — Хорошо, не кобель, а кот мартовский ты и есть.