ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Наёмники, охотники, бояре, иезуиты и прочая нечисть. Вокруг Кирилла Николаева-Скуратова вечно происходит что-то эдакое. Но разве что-то может остановить человека когда-то за упрямство и злопамятность получившего прозвище Росомаха? И пусть это было в другом мире и при других обстоятельствах... Что это меняет? Как говорил герой одного хорошего и доброго фильма: "Вижу цель. Не вижу препятствий".

Ранним утром северо-восточные окраины Костромы были разбужены тяжёлым гулом грузовиков, транспортёров и фур, длинная вереница которых уверенно ползла по объездной дороге ещё вчера тихого и спокойного городка. Не сказать, что зрелище это было чем-то совсем уж удивительным, нет, в последние несколько дней тяжёлая строительная техника на объездной мелькала с завидным постоянством, так что среди местных жителей даже пошли слухи о грядущем ремонте, а то и о расширении нынешнего четырёхполосного шоссе, огибавшего город пологой дугой от Прибрежного до Гридино, что вызывало у многих обывателей искреннее непонимание, тогда как скептики, напротив, кривили губы в понимающе-презрительных ухмылках.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Обойдя его по периметру, Игорь Сергеевич довольно кивнул и, не обращая внимания ни на повисшую под куполом тишину, ни на взгляды столпившихся наверху у края раскопа строителей, принялся за работу. Ладони Северского легли на стену котлована. Миг, и земля под ногами строителей еле заметно дрогнула, зашуршала, стекая тоненькими ручейками измельчённой породы на укатанное бульдозерами дно раскопа. Подчиняясь приказу гридня, чьей ведущей стихией была Твердь, отвесные стены пришли в движение, и уже через минуту строители могли наблюдать, как ещё недавно не очень-то гладкие десятиметровые стенки котлована словно раздаются в стороны, одновременно приобретая вид идеально ровных вертикальных плоскостей с гладкостью гранита. Не полированного, нет, но отшлифованного на совесть. И не скажешь, что это обычная песчано-глиняная смесь, а не крепкий природный камень… А следующим пришёл черёд дна раскопа. Но прежде, чем Северский взялся за эту работу, гомонящая толпа строителей раскинула на дне верёвочную сеть с маркерами мест, где должны быть пробиты шурфы, и так же споро убралась из котлована обратно наверх. И вновь задрожала под их ногами земля. Миг, и дно раскопа, дрогнув, вдруг ушло вниз на добрых полметра. Ещё минута, и выглаженная до идеала, как и стены раскопа четвертью часа ранее, она украсилась десятками ровных и одинаковых, словно до миллиметра выверенных отверстий-шурфов. Всё. На этом работа бывшего геолога Игоря Сергеевича Северского была завершена. Мужчина скинул каску, утёр с лица пот и, пошатываясь, направился к спущенной специально для него крепкой составной лестнице. Впереди его ждал плотный обед и чек на весьма внушительную сумму, переданный заказчиком. И нельзя сказать, ожидание какой именно из этих двух вещей сейчас радовало его больше…

[1] Казёнка — здесь, упрощение от «казённая десятина», т.е. 1,09 гектара.

Глава 1

Кто суетится по утрам

База «Гремлинов» на Апецке, имение под Костромой и будущая школа эфирников в том же городе, вотчина под Звенигородом, усадьба в Сокольничьем… да, ещё двухэтажный особнячок с кофейней в Замоскворечье, доставшийся мне в наследство от моих здешних родителей. Как-то незаметно, практически нечувствительно, я обзавёлся совершенно невообразимым количеством недвижимости. И если та же земля под базой наёмников находится в аренде, а самим отрядом вполне успешно, хоть и не без помощи старшины, рулит наш влюблённый в небо майор Рогов, то с остальными владениями дело обстоит иначе. Ольга занята в ателье СЭМов и сутками пропадает на базе, где идёт их сборка, ей не до строительства дома под Костромой и ремонта будущей школы на Молочной горе, и уж тем более у неё совершенно нет времени для участия в восстановлении усадьбы в моей вотчине под Звенигородом.