— Она протянула мне свернутую в трубку грамоту. — Корона прощает тебе все прегрешения. Так что Фраго Лантэн теперь будет локти кусать. И вот тебе денежка. Сколько смогли…
— И сколько смогли? — спросил я, принимая из рук гоблинши увесистую сумку.
— Ты ведь понимаешь, что после войны казна совсем пуста, — осторожно начала Кли-кли.
— Слушай, ты можешь просто сказать, а?
— Сто пятьдесят золотых. Тебе хватит на первое время.
— Что же, — кивнул я. — Совсем неплохо.
Убирая деньги, я думал, что помимо этих ста пятидесяти у меня еще есть около двухсот тех, что я взял из тайника Фора. Старый учитель оставил эту заначку специально для меня. Так что вполне приличное состояние.
— Вот еще что. Эграсса попросил отдать тебе это.
Кли-кли положила мне в руку нитку желто-дымчатых топазов. Тех самых, что были на Миралиссе во время приема у Балистана Паргайда. Я втянул в себя воздух. Эти камни стоят дорого. ОЧЕНЬ дорого.
— Боюсь, что я никогда не решусь их продать, Кли-кли.
— Знаю, — улыбнулась она. — Думаю, и Эграсса знал. Кстати, он сказал, что двери дома Черной луны для тебя всегда открыты.
— Вряд ли я снова окажусь в Заграбе. Но за предложение спасибо.
Мы вновь замолчали. Пора было уезжать, и каждый из нас это понимал.
— Куда ты теперь?
— Вначале в Исилию, оттуда на корабле до Гаррака. Проведаю Фора — он сейчас в Хозге — да и дело Угря надо закончить. А там… Там поглядим. Быть может, в Низину.
Она едва заметно кивнула:
— Пора?
— Да.
— Наклонись.
— Чего?
— Наклонись, дубина!
Я послушно наклонился, и она чмокнула меня в щеку:
— Вот теперь можешь ехать. — Я забрался в седло.
— До свидания, Кли-кли.
— Нет. — Она грустно покачала головой. — Не до свидания. Вряд ли мы еще когда-нибудь встретимся, и ты, думаю, это так же понимаешь, как и я.
— Ну, может, когда-нибудь, — неловко произнес я.
— «Когда-нибудь» и «никогда» очень похожи. Мир слишком велик, чтобы мы встретились, да и ты когда-нибудь уйдешь к теням. Я это знаю. Так что не до свидания. Прощай, Танцующий с тенями.
— Прощай, — вздохнул я. — Мне будет тебя не хватать.
— Взаимно. — Она прочистила горло. — Только когда поедешь, не оглядывайся до самых городских ворот. У нас, гоблинов, это плохая примета.
Я кивнул, в последний раз посмотрел на нее и тронул пятками бока Пчелки. Я сдержал слово и ни разу не обернулся. Хотя очень хотелось.
* * *
Несмотря на раннее утро, Куриные ворота, ведущие из города на запад, были открыты настежь. Стража, играющая в кости, не обратила на одинокого путника, которому с утра пораньше взбрело в голову покинуть Авендум, никакого внимания. Впрочем, наши славные служители закона не обратили внимания и на нищего, что сидел с глиняной чашкой для милостыни возле самых ворот. На бродяге был видавший виды линялый плащ с капюшоном.






