— Понятно…
Козёл был лохмат и слегка взъерошен, впрочем, оказавшись на улице, он сделал несколько осторожных шагов и, втянув воздух открытою пастью, склонился к кустам.
— Фёдор Степанович! — с укоризной воскликнула бабушка. — Вы бы сказали, что вам дурно, я бы вас раньше выпустила… Улечка, ты
иди… видишь, укачало человека.
— Он же козёл.
— И что? Думаешь, это мешает ему быть человеком? Поверь, в иных козлах есть бездна человечности…
— А в людях козлистости, — завершила цитату Ульяна. Ей почему-то вспомнился Данила. — Мы… пока вы тут, в саду побудем. Только… извините, я гостей не ждала… у меня тут… не убрано.
— Ничего, — бабушка махнула рукой и подпрыгнула, успев подхватить какой-то ящик. — Женька, если ты мне побьёшь аппаратуру…
В саду было тихо.
Спокойно.
Ну, почти. Главное, лавочка имелась, на которую Ульяна и села, осторожно опустив на неё же шпица.
— Не убежишь? — спросила она.
— Яв, — шпиц и головой мотнул, будто и вправду понял.
— Ошейник тебе надо будет купить. На всякий случай.
Шпиц по имени Никита склонил голову, развесив треугольные ушки.
— И брелок с телефоном. С адресом так… ну, если вдруг убежишь или потеряешься, чтоб могли найти и вернуть. Хотя, конечно, тут бы тебе вообще из дома не выходить. В сад — максимум…
— Почему? — поинтересовался у Ульяны мягкий женский голос. А когда Ульяна обернулась, то увидела протянутую руку. — Привет. Я Леля, но можно — Ляля…
И девушку увидела.
Такую вот…
В общем, Ульяна обычно людям не завидовала. Старалась. А тут вот взяла и позавидовала. Прям так позавидовала, что самой стало стыдно. Но зависти от этого не убавилось.
У девицы было…
Всё было, чего не было у Ульяны.
Идеальные черты лица с пухлыми губами и огромными глазищами яркого, какого-то непередаваемого сине-зелёного оттенка. И даже что-то подсказывало, что дело вовсе не в линзах. Глаза эти, которые так и тянуло именовать очами, взирали на Ульяну робко и с трепетом.
Опахала ресниц.
Курносый носик.
Длинная шея.
Волосы почти белые… такой платиновый блонд матушка как-то делала. Жаловалась, что целый день ушёл и безумные деньги. А у девицы вот…
Ещё девица была хрупка до полупрозрачности.
— Ульяна, — Ульяна руку осторожно пожала. — А ты…
— А я тебе двоюродная сестра, получается, если так-то, по материнской линии… Никитка, двигайся. И вообще, иди вон, погуляй…
— Яв, — возмущенно тявкнул шпиц и соскочил на землю.
— Куда… он же убежит!
— Далеко не убежит, не дурак ведь.
Шпиц крутанулся, а потом, прежде чем Ульяна успела поймать его, нырнул в заросли смородины.
— Сиди… ему, небось, тоже приспичило… фу-х, пока доехали… жарень такая! А главное, я говорю, что куда спешить, но…
— Ты и вправду двоюродная сестра?
— А то! Клянусь своею чешуёй! — гордо произнесла Ляля. — А Никитка — брат.






