ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ульяна всегда мечтала о большой и дружной семье. Но никто не предупреждал, что мечты имеют обыкновение сбываться. И вот уже родственники из далёкой зауральской деревушки готовы с головой окунуться в столичную жизнь. А что, почти как заказывали. Любящая бабушка-ведьма печет пирожки с мухоморами. В подвале, потеснив стратегический запас картошки, обустраивается троюродный брат - вампир-аллергик. Ещё один, стеснительный оборотень с дородовой травмой, прячется по дому. Сад обживает козёл Фёдор Степанович, главное достоинство которого выдержка и любовь к шахматам. Ну а помочь в делах сердечных готова любимая кузина, потому что русалки о любви знают всё. Или почти всё... ах да, сама Ульяна, оказывается, не маг с дефективным даром, но ведьма.
Ульяна поверить не готова. У нее ведь образование. И диплом. И она знает, что миром правит классическая магия, а всё остальное - это вымысел... Но что делать, когда знание не выдерживает столкновения с реальностью?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

За рулём был дядя Женя, что, конечно, добавляло переживаний. Но, наверное, Ульянин ресурс переживательности себя исчерпал, потому что она только тихо вздохнула и прикрыла глаза, подумав, что если и разобьются, то так тому и быть.

Или вот задержат их.

Должны же.

Ладно, дядя Женя что-то сотворил, отчего все-то вокруг пустились в пляс, но ведь остались дроны там. Следящие установки. Другие войска… и подтверждая их существование, где-то рядом раздался истошный вой сирен.

— Засуетились, — сказал Мелецкий. — Уль, ты как?

— Никак, — Ульяна вытянула ноги и руки сцепила на груди. — Я уже никак. Меня нет. И всё вокруг только снится. Потому что наяву такое быть не может.

— Глаза открой.

Ульяна открыла. Но тут же закрыла, потому что чешуйчатая мышь, устроившаяся у окна и в окно это выглядывавшая с немалым интересом, в реальность никак не вписывалась. А в сон — вполне.

Во сне чешуйчатые мыши могут ездить на автобусе.

И даже держать в лапке леденцы. Почему бы и нет? Это не самое странное, что происходит в снах.

— Стадия отрицания, — сказала Ляля и ущипнула. — Там ещё другие есть, но какие — я уже забыла.

— А про отрицание помнишь?

— Мой бывший жених постоянно отрицал, что он мой жених и что вообще мы в отношениях. Вот я и запомнила. Я ещё у психолога консультировалась! А! Там ещё он про стадию торга говорил.

— И как?

— Не дошли. Это всё его матушка помешала.

Странно слушать эти голоса. И снова завыли сирены, но уже с другой стороны. Вот сейчас вой приблизится и их остановят.

А потом посадят.

И главное, теперь ведь не докажешь, что Ульяна всё это случайно. Эх…

— Мелецкий, ты прости, если что…

— Это стадия смирения, — кажется, Ляле понравилась психология.

— А такая есть? — Мелецкий наклонился. Так-то Ульяна глаза не открывала, но вот движение огненной силы ощутила ясно.

— Понятия не имею. Но ведь смирилась. Значит, есть.

Логично.

— Я не специально. Я не знала, что я ведьма. Так и говори. Вали, всё на меня…

— Что именно?

— Всё, — решительно произнесла Ульяна. — Я готова взять всё на себя. И признание подпишу.

— Какое?

— Какое-нибудь… вот хочешь, признаюсь, что ты меня бесишь?

— Боюсь тебя огорчить, Тараканова, но ты мне в этом уже не единожды признавалась.

Мог бы проявить капельку сочувствия и сделать вид, что удивлён. Никакого понимания.

— Нас сейчас повяжут. А потом посадят. И осудят.

— Может, сначала осудят, а потом посадят? — предположила Ляля.

— Нет. Боюсь, тут она права. Сначала посадят, до выяснения.

— Чего?

— Всего. К примеру, механизмов ментального воздействия. А потом и осудят. И снова посадят.

Мелецкий, кажется, начал понимать серьёзность проблемы.

— А если найдут бутылки с некротикой и те… конфетки, то сидеть нам долго. До конца дней наших. А ты мне нравишься.

— Я? — удивилась Ляля.

— Ульяна. Я к ней обращался.

Надо же. Приятно.