ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ульяна всегда мечтала о большой и дружной семье. Но никто не предупреждал, что мечты имеют обыкновение сбываться. И вот уже родственники из далёкой зауральской деревушки готовы с головой окунуться в столичную жизнь. А что, почти как заказывали. Любящая бабушка-ведьма печет пирожки с мухоморами. В подвале, потеснив стратегический запас картошки, обустраивается троюродный брат - вампир-аллергик. Ещё один, стеснительный оборотень с дородовой травмой, прячется по дому. Сад обживает козёл Фёдор Степанович, главное достоинство которого выдержка и любовь к шахматам. Ну а помочь в делах сердечных готова любимая кузина, потому что русалки о любви знают всё. Или почти всё... ах да, сама Ульяна, оказывается, не маг с дефективным даром, но ведьма.
Ульяна поверить не готова. У нее ведь образование. И диплом. И она знает, что миром правит классическая магия, а всё остальное - это вымысел... Но что делать, когда знание не выдерживает столкновения с реальностью?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Филин, мол, грузил.

Там его пальчики и отыщутся. Ну а пожар с остальным следствие свяжет. О том позаботятся совсем другие люди, которые тоже дяде должны.

Димка поёжился.

— На счёт?

— Да задолбал ты! — неожиданно разозлился Лёнька. И дверцу дёрнул. — Как дитё малое! Ещё немного и подгузник понадобится.

Вот зараза. Самому ему подгузник понадобится. И… и вовсе…

Димка вывалился. В нос шибануло свежим воздухом, такой, сырой, цветочно-земляной аромат. Прям как на мамкиной даче весною. Надо будет съездить. Нет, так-то ему там особо делать нечего, но мамка каждый день звонит, ноет, что, мол, позабыта и позаброшена, и вовсе сейчас помрёт над грядками. Будто кто-то их сажать просил. Димка сразу сказал, что ему дача вовсе не упала, что он — человек городской и к ковырянию в земле неприспособленный.

Так нет же. Нужна дача.

Газончик.

Шашлычки. Баньку поставим.

Поверил, дурак. Ага… банька — дорого и участок маленький, и нет на нём места газонам с баньками, зато есть грядкам всяко-разным и прочей мутотени.

— Тихо, кажись, — неуверенно произнёс Лёнька, принюхиваясь. — Узнаёшь места?

— А то… — снаружи перекрёсток никуда не делся, зато теперь было видно, куда идти. Вон и дома проглядывают, будто дымкой укрытые. — Чутка не доехали.

— Чего?

— Вон, видишь? Ну… там.

Лёнька прищурился.

— Точняк! — он аж подпрыгнул. — Блин… машина встала…

— Да ладно тебе, сейчас вон пешочком. Тут недалече.

Сверху громыхнуло. И воздух переменился, появилось в нём характерная сырость. Дождь, значится, будет. И скоро.

— А это как.

— На руках запрём. Они нетяжёлые. Там делов-то — к забору подойти да кинуть. Не боись, там часовая задержка, когда сработает, мы далеко уж будем. Машину толканём. Тут как раз с горочки… или вон, если чего, один оставим и в неё? Выгорит так, что концов не найдут.

Всё складывалось лучше некуда. Димка аж выдохнул с облегчением.

— Только поспешать надо. Дождь. Этой фигне не помеха, а мы промокнем.

— Перчатки не забудь, — буркнул Лёнька, толкнув крышку багажника. Замок тоже заедал. И открылся раза с третьего, когда Димка всерьёз начал подумывать, как и чем этот замок ломать.

Не пришлось.

— Во… — он открыл коробку. — Как раз четыре. Три берём, а один на машину.

— А чего четыре?

— Так, небось, запасной. На всякий случай. Ну, если чего не сработает, чтоб было, как заменить.

— А если не сработает?

Ленька, собака сутулая, продолжал нагнетать. Димке и без того стремновато, но не показывать же. Он же ж, если так, после дядьки самый главный тут. И вообще, может, если сегодня выгорит…

Он хохотнул, потому как реально всё выгорит.

…может, тогда дядька и перестанет

относится к Димке, как к придурку. И поручать будет дела серьёзные. А за серьёзные дела и платят серьёзно.

Он Ольке шубку купит.

Или колечко.