Саблезубые и чешуйчатые.
— Да.
— А за ними вышли клоуны.
— Люди в клоунских костюмах. Вероятно, люди.
— И вероятно, в костюмах, — поддержал умник с явною издёвкой. — И они предложили их пропустить?
— Да.
— А мышь принесла вам… конфеты?
— Да.
Благо, конфеты удалось отыскать и закрыть. Их уже изъяли и увезли куда-то, а куда — не его полковничье дело.
— А потом, когда вы приказали им сдаться, главный клоун что-то сделал, и арфа заиграла. Сама?
— Да.
— А до того?
— До того на ней играли мыши.
— Саблезубые и чешуйчатые?
— Знаю, что звучит это бредом! — не выдержал Наум Егорович. — Но так и было!
— Успокойтесь. В конце концов, видеосъемка частично подтверждает ваш рассказ. Пока я инструмент не разглядывал… — умник опустился на корточки. — Но очевидно, что это просто арфа.
— Просто⁈
Консультант провёл ладонью, потом вытащил из кармана пластину с камушками и провёл уже ею.
— Видите. Никакой реакции. Даже остаточных следов нет. А это говорит нам о чём?
— О чём?
— О том, что вы стали жертвой мощной ментальной атаки.
Аж дышать легче стало. Ментальная атака — это серьёзно! Это… это не саблезубые мыши, на арфе играющие… это всё объясняет.
— Вам внушили, что вы слышите музыку и должны танцевать. Это объясняет, почему у всех музыка была разной. Разум каждого человека выполнил указание в соответствии с собственными представлениями.
И позор снимет.
От ментальных ударов не всякая защита спасёт. А так… прям захотелось обнять этого головастого. Но Наум Егорович сдержался.
— Другой вопрос, конечно, откуда в городе взялся менталист такой силы… но ничего. Найдём. Всенепременно найдём.
Может, в больничку попроситься?
На освидетельствование там. И психолог штатный давно пенял, что Наум Егорович себя запустил. Что надобно чаще показываться и вовсе отдыхать. И что беречься от выгорания профессионального и подавленных страхов. А тут повод такой. Пускай этого менталиста кто-нибудь другой ищет.
А у Наума Егоровича здоровье уже не то.
И вообще, дочка вон замуж собралась. Какие, на фиг, менталисты?
Глава 32
Где на неведомых дорожках встречаются невиданные звери
Поэты XIX века были легкоранимыми людьми: их часто убивали на дуэлях.
О том, как тяжело быть поэтом.
Машина остановилась у перекрёстка.
— Охренеть, — сказал Лёнька и потёр щёку. — Откуда тут перекрёсток? Дим, не было ж перекрёстка!
— Не было, — Димка подавил зевок и подумал, что Лёнька опять куда-то не туда заехал, потому что придурок, а теперь начнёт виноватых искать.
И послать бы его…
Ещё и Олька звонила, закатила истерику, что у них там тридцать дней знакомства, юбилей, стало быть, а Димка зажал подарок. И она вечер вон замутила романтический, а он опять задерживается.
Дура.
И голосина, главное, такой, что прям в черепушку, что твоя дрель.






