Любимая опустила свое импровизированное оружие и посмотрела на меня — так жалобно и благодарно.
— Марк, — всхлипнула она.
Я подбежал, и дрожь, которую сдерживал все это время, наконец прорвалась наружу. Упал перед ней на колени, прижался к ее животу. Мое сердце. Мой мир. Проклятье и спасение.
Она уронила обломок кости и запустила пальцы в мои волосы.
— Все хорошо… Мы справились. Ты пришел.
Я поднял на нее глаза.
— Родная, я всегда приду. Всегда.
— Марк? — жалобно протянула она и поцеловала мою макушку.
— Да, родная…
— Я хочу селедку с копчеными огурцами… или квашеную капусту…
* * *
Я гладила голову Марка, дрожа от выброса адреналина. Запах крови и дыма, страх смерти и спасение… Горло сжал внезапный спазм. Воздух, пропитанный смертью, сгустился, отчего в животе заурчало. Я сглотнула, пытаясь подавить тошноту, но это лишь усилило противный медный привкус.
— Я хочу селедку с копчеными огурцами… или квашеную капусту…
Мой желудок, словно отдельное капризное существо, потребовал чего-то кислого и соленого, немыслимого — прямо здесь и сейчас.
Марк замер. Его плечи перестали вздрагивать. Он поднял голову, и я увидела в глазах полную растерянность. Велозаров готов был сокрушить любое оружие, разорвать всякого врага, но эта просьба, казалось, поставила его в тупик.
— Ч-чего? — хрипло выдохнул он.
— Не знаю, — честно призналась я, чувствуя, как по щекам покатились слезы — то ли ужаса, то ли гормонального всплеска. — Просто… очень хочу квашеную капусту.
Марк смотрел на меня так, будто сканировал на предмет ранений или помешательства. Видимо, проверял, не в бреду ли, не сошла ли с ума от пережитого. Затем медленно, очень медленно поднялся с колен, не забывая ощупывать мою кожу. Его липкая от крови ладонь осторожно коснулась щеки.
— Капусту, — повторил он, как заклинание. — Хорошо. Сейчас… я поищу.
Он огляделся, словно в пещере разбойников мог стоять бочонок с соленьями. Это было так нелепо и трогательно, что ком в горле рассосался, уступая место смеху. Или рыданиям? Я уже и сама не понимала.
— Не сейчас, глупый, — всхлипнула я, обнимая его. — Позже. Просто запомни.
Он снова кивнул, все еще ошарашенный, подхватил меня на руки и крепко прижал к себе.
Картина, открывшаяся снаружи, заставила вздрогнуть. В свете яркого солнца глаза сощурились, а когда привыкли… Повсюду валялись изувеченные тела. Марк осторожно перешагивал их, стараясь прятать от меня следы побоища.
— Любимая, закрой глаза, — попросил он. — Боюсь, тебе не понравится это искусство.
Марк нес меня несколько часов. Каждый шорох заставлял его вздрагивать, взгляд метался, выискивая угрозу. Это напряжение передавалось и мне, сжимало виски тугим обручем. Он не желал обращаться в волка, сказал, что хочет чувствовать меня возле груди.






