Скажем прямо — сняли они с наших плеч немалую часть груза. Вожак вожаком, но появись завтра в городе новые трупы по этому делу, то крови начальство из нас попило бы будь здоров как.
— Из тебя, — поправил начальника Славян. — Мы им на фиг не нужны. Они про нас и не знают.
— Из отдела, — пояснил Александр Анатольевич. — Хотя из меня, конечно, в первую очередь. А так все более-менее устаканилось. Думаю, в Москве трупов по этому делу вообще больше можно не ждать, если, конечно, мы правы и волчок — белый бочок на самом деле ее покинул.
— Тут палка о двух концах, — вступил в беседу Олег, стоявший у стены. — С одной стороны, хорошо: нам мешать никто не станет. С другой — мы теперь ничего сами сделать не можем. Нам остается только сидеть и ждать, а ничего хуже этого лично я придумать не могу.
— Согласен, — кивнул начальник, — но и так случается. Мы что могли — все сделали. Да и потом в активе у нас оборотни, ориентировки, ведьмы, и все, заметь, работают не за страх, а за совесть. У каждого есть свой интерес в этом деле. Ну не может такого быть, чтобы хоть один из вариантов не сработал.
— А чего волкодлаки эту сволочь не завалят? — поинтересовался у Морозова Ольгин. — Ну если он
их так беспокоит? Дело-то, по сути, внутреннее. Они волки-оборотни, и студент наш теперь, выходит, тоже… Вот и разобрались бы сами.
— Оно бы хорошо, только шиш, — усмехнулся Александр Анатольевич. — Внутренний запрет у мохнатых на это есть, идущий из седой старины. Если какие волкодлаки носителя дара Чернобога убьют, то стае, в которой они бегают, конец наступит, скорый и лютый. Не исключено, что веков восемь-десять назад какое-то совпадение имело место, и стая, которая порвала белого вожака, перемерла от какой-нибудь банальной чумки, но со столетиями поверье превратилось в устойчивую традицию. А с учетом того, что таких приверженцев традиций, как оборотни, еще поискать надо…
— Ну да, они в этом плане все шизанутые, — подтвердил Баженов.
— Помогают выследить — уже спасибо. Так, вроде все обсудили?
— Почти, — вздохнул Ровнин. — Мне вот все покоя одна мысль не дает — может, и правда я зря пайрику прибил, а? Не просто же так тетя Паша жизнью рисковала? Она же под удар подставилась жестко, пара сантиметров — и кишки наружу. Может, знай мы имя того, кто эту старуху в блудняк втравил, картина происходящего изменилась бы? Полнее стала или даже понятней?
— А то ты его не знаешь? — ухмыльнулся Баженов. — Или кто-то еще из тех, кто здесь находится, не в курсе, под кого тетя Паша копает?
— Гражданин Шлюндт, — поддержал его Антонов, — Карл Августович.
— Он же господин Иннерхайб, он же М. Д. Рейн, он же Густав Гройзен, он же «черный Карл», он же… — Морозов взмахнул рукой, давая понять окружающим, что имена упомянутой особы замучаешься перечислять. — Ну да, о нем речь.






