* * *
Новый день начался с улыбки все того же доктора, разбудившего меня во все той же палате и кровати, с улыбающейся Сортой в уголке.
— Алина Юрьевна, ты готова увидеть себя новую? — протянув мне руку, он дождался, пока я сползу с кровати.
Одним движением руки он активировал зеркало во всю стену, и там я увидела красавицу из первого моего опыта с программой.
— Но… Но это не то лицо. Не то, которое я хотела для себя, — шокировано пролепетала я, не узнавая свой голос.
— Алина, не стоит терять столь чудесный шанс из-за глупых страхов. Потом ничего не выйдет изменить. Так зачем оступаться сейчас, выбирая блеклость, отталкивая от себя свою женскую мечту.
— Я не хочу лишнего внимания. Не сейчас.
Комбинезон из тонкой непрозрачной ткани облегал меня, но не полностью. Как цельная пижама на невидимой молнии. Эластичные носки заменяли обувь, и холода от псевдо каменного пола я не чувствовала.
— Ты ошибаешься в своих страхах. Но если решишь подать на меня жалобу, пожалуйста, — озорная улыбка очень шла Лэфу. — Я, конечно, исправлю свою ошибку, и даже извинюсь перед тобой, но думаю, часть суммы потребуют возместить с твоего счета. Если готова, то я прямо сейчас начну готовить операционную.
— Ты специально? — ужаснулась я его подставе.
— Да. Не стану отрицать. Твои страхи имеют права на жизнь, но многие отдали бы руку или даже обе за шанс стать такой, как им хочется. Некоторые родители отказываются от возможности купить свое жилье, но оплачивают красивое лицо своему ребенку. Меняют внешность не столь глобально, как у тебя, а улучшают лишь пару черт лица. Ты не видела, какие люди ходят по улицам сейчас. Все идеальные, красивые, подтянутые и гордые подобным фактом. Ты не станешь исключением из этой массы, поверь мне, как врачу, знающему толк в современной красоте лица и тела.
— Не буду особенной… — я любовалась своим лицом и молодым стройным телом.
Отказываться от него теперь, когда я поняла, что я вновь красивая, не хотелось. Я стала намного привлекательней, чем была прежде, даже при всех достижениях косметологии. Пусть до пластики тогда я так и не дошла. И в тот же время, некоторые черты оставались моими, как привет из прошлого. Их я не вкладывала. Их добавил он сам, создав мягкую и простую красоту, убрав из нее холодные отголоски.
—
Заметила, да? Я оставил форму твоего прежнего лица, добавил ямочки на щеках, изгиб бровей. И, конечно, шрамик у виска. Ведь это память о твоем папе. О его раскаянии за неумелую игру с тобой маленькой. Глупая случайность, что сблизила вас на всю жизнь.
Когда-то давно папа, и правда, не успел поймать меня, когда я от него убегала, и я ударилась о табуретку головой. Мне было всего два года. Было много крови, три наложенных стежка и папино чувство вины.






