— Во-первых, здравствуйте, юноша. Для моего возраста, который я приняла и осознала, вы именно юноша, и в этом меня не переубедить, — я села, отложив прейд, и спустила ноги на пол. — А во-вторых, на каком основании вы что-либо требуете у меня, не оплатив оказанные мной услуги? Если, конечно, вы именно представитель компании, которого я уже достаточно долго жду с момента моего пробуждения.
— Вам перевели деньги за ваше прошлое тело, — вскинув голову, заявил вареец. Однако, страх теперь заставил его идти медленнее.
— Да, я не отрицаю, но сейчас говорю о изъятых без моего согласия яйцеклетках. По вашим, а теперь и моим законам, только я и мои кровные родственники первого и второго порядка могли разрешить вам подобное. И подпись моего мужа, которой вы прикрываете ваше преступление, не действительна. Мы не дети одних родители. У нас нет общих аллелей ДНК. А на момент согласия, он уже вступил в новый брак и, следовательно, потерял право говорить от моего имени.
— Вам отплатят эту процедуру по текущему курсу.
— Нет. До момента оплаты, я хочу подробный отчет, куда пошла каждая клетка. И если она не была отдана в дар бездетной паре, а продана или использовалась в вашей лаборатории для исследований, то мне полагается процент от той прибыли что получила ваша компания впоследствии. Включая органы, выращенные из получившегося тела. И это ваш закон, господин представитель компании.
— Я подам заявку, но на подготовку отчета и полного расчета потребуется время. Минимум пара лет, — он явно с кем-то связался по его чипу, и только получив ответ, произнес слова безропотного согласия.
— Я подожду. Благодаря вашей честности я смогла приобрести гражданство. И за подобное я вам говорю спасибо, — улыбнулась я, как можно добродушнее. На тренировку мимики я потратила пять часов, и все ради поднятия самооценки. — Однако, именно из-за вашей клиники и вергенов в частности, я едва не стала хешером.
— Из-за нас?
— Конечно! У меня есть письмо мужа, которое может стать отличным прецедентом для подачи в высший суд объединенных галактик. В прошлом я была достаточно богата, и вы не имели права отказывать моему супругу в желании сохранить для меня некоторую сумму. Как думаете, оставь мне он хоть сто единиц текущих средств, положив их на счет под два процента годовых, на какую сумму я могла бы рассчитывать сейчас? А если изначальная сумма исчислялась в десятках тысяч?
— Это шантаж? — насторожился он.
— Нет, что вы. Это рассуждения, а шантаж я начну сейчас. Если вы не хотите, чтобы я отсудила у вас эту клинику целиком, поделившись подробностями вот этих бумаг… — Я указала на пачку документов, и он побледнел. Кажется, я не все огрехи нашла.






