Пообещал:
— Я никому не скажу. Если будут спрашивать, почему ты от нас отстала, придумаем что-нибудь. Только завтра, сейчас башка не варит.
Эри разревелась еще пуще. Серый, зная по сестрам, что успокаивать, когда так бурно ревут, бесполезно, молча гладил ее по голове. Постепенно рыдания стихли. И скоро Серый понял, что девчонка спит.
***
— Как ты? — глянув на часы, спросил у Джека Серый. Он вел его уже час, сменил на посту Мрака. -Может, привал? Отдохнешь?
— На том свете привалюсь. — Джек тяжело дышал, но по тону Серый понял, что скорее сдохнет, чем остановится. — Олеська... дальше?
— Да. — Серый сумел выговорить это так, чтобы не дрогнул голос.
Обожгло вдруг пониманием — это они с Мраком видели в подвешенном над дорогой трупе безликого мертвеца. Джек говорил о погибшей Олесе, как о живой.
Серый вспомнил свои слова — о том, что труп можно не снимать с дерева, все равно не опознаешь. Формально он был прав, не придерешься, но в глубине души понимал, что просто-напросто боялся заглянуть Олесе в лицо. Увидеть то, что от него осталось.
Джек не боялся.
Стоял под деревом, когда Мрак перерезал веревку. Подхватил падающее тело на лету, не дав прикоснуться к земле — бережно, будто Олеся была жива. И так же бережно опустил ее на обочину дороги.
— Сейчас, — услышал Серый, — долго шли, прости. Похороним как положено, не сомневайся.
Серый, взглянув на труп, не выдержал, отвернулся. Мрак тоже смотрел мимо, бункерная и приблизиться не рискнула.
А Кирилл подошел к Джеку. Молча, не отводя взгляда, присел рядом. Он тоже не видит сейчас гниющего уродства, — обожгло Серого. Он видит живого человека.
— Вон там хорошее место, — махнул рукой Кирилл.
Джек посмотрел, кивнул. Серый не сразу понял, что отец говорит о месте для могилы.
Ни он, ни Джек не лили слез. Не произносили над погибшей красивых слов, как в книжках и фильмах. Они исступленно копали могилу — в каменистой, едва поддающейся складным лопаткам, земле. Долбили ее ножами и отбрасывали руками. Если бы было нужно, зубами бы грызли, — понял Серый. И остановились только тогда, когда яма была готова.
Последняя дань боевому товарищу. Все, что они могли сделать для Олеси — похоронить так, как считали должным.
— Друг наш Олеська, — глядя на засыпанную могилу с установленной в изголовье деревянной табличкой, ровно и твердо проговорил Кирилл. — Друг наш и сестра. Ты отдала свою жизнь, чтобы мы жили. Мы будем помнить тебя всегда.
— Мы будем помнить тебя всегда, — откликнулся эхом Джек.
Он держал в опущенной руке пистолет, забрал его у Мрака.
Больше никто ничего не сказал. Молчала, держась за руку Джека, бункерная — хотя Серый был уверен, что разревется и понесет какую-нибудь ерунду, молчал сидящий в стороне от могилы, будто утонувший в своем плаще, Шаман.






