Немного подумав, спросил, — а скажи, Рада, среди ваших есть кто-то, кто с духами может общаться?
— Мы все живём рядом с духами… — начала Рада.
— Ну ладно, мне некогда твои сказки слушать, — прервал я её, — пойду я. Прощай.
— Постой! — схватила меня за рукав Рада, — я всё-таки хочу вернуть долг. У нас в таборе есть бабушка Пэтра. Она может.
— Вот вечно ты в какую-то ерунду ввязываешься, — сердито сплюнул Енох, когда мы пошли с Радой.
Я думал, что увижу цыганский табор во всей его аутентичности, но Рада привела меня на рынок. Поплутав промеж рядов, мы вышли к палаткам, где тусовались всякие старьёвщики и прочий подозрительный народ.
— Подожди!– сказала Рада и зашла в одну из палаток.
Через пару мгновений она вышла оттуда в сопровождении сухонькой старушки с таким желтым морщинистым лицом, что она была похожа на плоды маклюры.
— Вот, бабушка Пэтра, — сказала Рада, указывая на меня, — ему нужно спросить.
— Спроси, — прищурилась старуха.
Я посмотрел на Раду и замялся.
— Рада, ты иди! — велела старуха.
— Но бабушка… — возмущённо надулась цыганка.
— Иди. Я сказала, — в голосе старухи внезапно прорезался такой металл, что только огромным усилием воли я тоже не встал и не ушел.
— Рассказывай, — велела бабушка Пэтра, когда Рада ушла.
— Знаю, что звучит это как глупая сказка, но, может, вы знаете, можно ли призвать душу, которая ушла?
— Можно, — спокойно глядя на меня тихо произнесла старуха и, прищурившись и вглядываясь мне прямо в душу, спросила, — та душа точно ушла?
— Да, — кивнул я.
— Сорок дней когда будет? — чуть склонив голову к плечу, спросила она.
— Где-то через месяц примерно, — вздохнул я. — Могу посчитать.
— А девять уже было?
— Сегодня, — ответил я, прикидывая даты. — А что?
— Ты разве не знаешь, что по вашим христианским обычаям поминают усопших на девятый и сороковой день?
— Знаю, — неуверенно протянул я.
— А знаешь почему?
Я пожал плечами.
— Потому что именно в эти дни души возвращаются на землю.
Он неожиданности я аж икнул.
— Да, да, — усмехнулась она, — а души невинноубиенных обязательно приходят туда, где они погибли.
— То есть если я буду сегодня на том месте, то смогу увидеть эту душу?
— А если прочитаешь определённые слова — то и оставишь её здесь, — хохотнула старуха.
— Какие слова? — тут же уцепился за такую возможность я.
— Ха! Всё-то ты, милок, знать хочешь, — покачала головой цыганка, — прямо вынь да положь. А с чего я тебе тайные слова за так передавать должна?
— А чего ты хочешь? — выдавил из себя я.
— Вот это уже другой разговор, — улыбнулась старуха, — я хочу услугу. Но не сейчас, а потом.
Я вздохнул и согласился. А куда деваться?
— У тебя есть бумага и чем писать? — спросила она.
Я вытащил из кармана небольшой блокнот, который всегда носил с собой и огрызок химического карандаша.






