ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Жизнь попаданца, а нынче воспитанника трудовой школы при рабфаке, спокойной не назовёшь. Ведь на дворе 1927 год, СССР, НЭП, агитбригады культстроителей коммунизма ведут беспощадную идеологическую войну против мракобесия и религиозных предрассудков. Нужно во всём разобраться. А ведь где-то припрятаны миллионы отца Генки Капустина.

Агитбригада-2 Очень небольшое вступление, но без него никак В чёрной-черной комнате, за накрытым чёрной-черной скатертью столом в чёрной-черной одежде сидели люди. Взявшись за руки, они ритмично раскачивались. А если посчитать и Еноха — то все двенадцать. Хриплым потусторонним голосом вещала она, страшно вращала белёсыми глазами, жутко выглядевшими на фоне зачернённых глазниц. В каждом углу было их ровно по одиннадцать. Это если не считать Еноха, который мерцал сейчас не хуже свечей. Мы сидели за чёрным столом в чёрной комнате, касаясь руками рук друг друга и мерно раскачивались в такт конвульсивным хрипам медиума.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Немного подумав, спросил, — а скажи, Рада, среди ваших есть кто-то, кто с духами может общаться?

— Мы все живём рядом с духами… — начала Рада.

— Ну ладно, мне некогда твои сказки слушать, — прервал я её, — пойду я. Прощай.

— Постой! — схватила меня за рукав Рада, — я всё-таки хочу вернуть долг. У нас в таборе есть бабушка Пэтра. Она может.

— Вот вечно ты в какую-то ерунду ввязываешься, — сердито сплюнул Енох, когда мы пошли с Радой.

Я думал, что увижу цыганский табор во всей его аутентичности, но Рада привела меня на рынок. Поплутав промеж рядов, мы вышли к палаткам, где тусовались всякие старьёвщики и прочий подозрительный народ.

— Подожди!– сказала Рада и зашла в одну из палаток.

Через пару мгновений она вышла оттуда в сопровождении сухонькой старушки с таким желтым морщинистым лицом, что она была похожа на плоды маклюры.

— Вот, бабушка Пэтра, — сказала Рада, указывая на меня, — ему нужно спросить.

— Спроси, — прищурилась старуха.

Я посмотрел на Раду и замялся.

— Рада, ты иди! — велела старуха.

— Но бабушка… — возмущённо надулась цыганка.

— Иди. Я сказала, — в голосе старухи внезапно прорезался такой металл, что только огромным усилием воли я тоже не встал и не ушел.

— Рассказывай, — велела бабушка Пэтра, когда Рада ушла.

— Знаю, что звучит это как глупая сказка, но, может, вы знаете, можно ли призвать душу, которая ушла?

— Можно, — спокойно глядя на меня тихо произнесла старуха и, прищурившись и вглядываясь мне прямо в душу, спросила, — та душа точно ушла?

— Да, — кивнул я.

— Сорок дней когда будет? — чуть склонив голову к плечу, спросила она.

— Где-то через месяц примерно, — вздохнул я. — Могу посчитать.

— А девять уже было?

— Сегодня, — ответил я, прикидывая даты. — А что?

— Ты разве не знаешь, что по вашим христианским обычаям поминают усопших на девятый и сороковой день?

— Знаю, — неуверенно протянул я.

— А знаешь почему?

Я пожал плечами.

— Потому что именно в эти дни души возвращаются на землю.

Он неожиданности я аж икнул.

— Да, да, — усмехнулась она, — а души невинноубиенных обязательно приходят туда, где они погибли.

— То есть если я буду сегодня на том месте, то смогу увидеть эту душу?

— А если прочитаешь определённые слова — то и оставишь её здесь, — хохотнула старуха.

— Какие слова? — тут же уцепился за такую возможность я.

— Ха! Всё-то ты, милок, знать хочешь, — покачала головой цыганка, — прямо вынь да положь. А с чего я тебе тайные слова за так передавать должна?

— А чего ты хочешь? — выдавил из себя я.

— Вот это уже другой разговор, — улыбнулась старуха, — я хочу услугу. Но не сейчас, а потом.

Я вздохнул и согласился. А куда деваться?

— У тебя есть бумага и чем писать? — спросила она.

Я вытащил из кармана небольшой блокнот, который всегда носил с собой и огрызок химического карандаша.