Первый раз меня отбила Нюра (при ней Клара побоялась озвучивать свои претензии, а Нюра раскричалась, что ребёнку (ребёнок — это, по мнению Нюры, я), так вот, что ребёнку мешают заниматься.
Второй раз меня спас Жорж, который пришел выяснять отношения, почему каурая кобыла захромала, и кто конкретно из нас на ней ехал — я или Зубатов. Вопрос с гужевым транспортом был в агитбригаде всегда на первом месте, поэтому Клара тогда опять ушла несолено хлебавши.
А вечером я устроил консилиум со своей командой призраков.
— Нужно что-то делать, — сообщил о ситуации я и с надеждой посмотрел на призрачную команду.
— Может, отравить её? — предложил Моня.
— Что ты такой кровожадный, Моня? Как Синяя Борода прямо, — посетовал Енох. — Сам в теле Зубатова спал с нею, а теперь убить хочешь.
— Я не спал с нею! — возмутился Моня, — это Епифан спал, когда был первый раз в Зубатове.
— Но ты же тоже был в Зубатове. А раз Зубатов спал, значит, ты тоже спал! — логика Еноха, конечно, поражала своей связностью, так что Моня закономерно вскипел.
— Да что ты… — начал кипятиться он, когда до этого молчавшая Мими вдруг резко сказала:
— Ы!
Призраки затихли, а я спросил:
— Ты что задумала, Мими?
Мими ощерилась и знаками показала, мол, всё под контролем.
— Только не надо убивать её и калечить, — попросил я.
Мими кивнула с серьёзным видом.
А после этого разговора жизнь Клары изменилась кардинально.
Всё началось с того, что вечером в Клариной квартире раздался дикий, наполненный ужасом крик. Кричала, конечно же, сама Клара.
Я как раз занимался с Нюрой историей Революции (для этого она пригласила проконсультировать меня ещё и Гудкова, тот, конечно, покрутил носом, но отказывать в помощи в воспитании подрастающего поколения не стал, на пару минут заглянул, принёс какую-то замусоленную брошюрку). И в этот миг на втором этаже раздался дикий крик.
— Клара! — охнула Нюра, а Гудков, матюгнувшись, выскочил в коридор.
Мы с Нюрой ринулись следом, забыв даже об истории Революции.
Квартира Клары напоминала театр абсурда: по всему пространству помещения горели свечи. Много-много свечей. Причём все они были чёрными. А посреди комнаты, на столе, стояло большое круглое жестяное блюдо. Но котором красовалась голова Романа с выпученными остекленевшими глазами.
На полу, в глубоком обмороке лежала Клара. Рядышком на стуле, весело болтая коротенькими ножками, сидела и довольно скалилась Мими.
Что тут началось! Гудков орал. Бывалов орал. Люся и Нюра истерили. Гришка матерился. Зёзик икал. Жорж схватился за голову.
Гудков потом долго искал виноватых, проверял алиби у всех, а потом у каждого по отдельности. В общем, началась та ещё суета.
А вот Клара перепугалась не на шутку. И после этого опять зачастила в церковь.






