Человек, который определённо стал другим за эти месяцы. Жёстче, циничнее, прагматичнее. Но, как ни странно, и более… цельным. Словно сбросил ненужную шелуху студенческих иллюзий и рефлексий. Выживание оттачивает характер, как хороший точильный камень — клинок.
Солнце медленно поднималось над зубчатой линией далёких гор, окрашивая небо в нежные персиковые и золотистые тона. Утро на южном тракте было по-своему красивым. При условии, конечно, если не обращать внимания на колдобины, пыль, уже начинающую лениво подниматься от редких порывов утреннего ветра, и общее ощущение заброшенности и запустения.
К полудню однообразие пыльного пути, от которого уже изрядно першило в горле и скрипело на зубах, было нарушено. Впереди, над трактом, заклубилось характерное облако пыли — верный признак движения. Караван. Я не стал спешить, придержал Грома, давая каравану немного отдалиться, чтобы оценить обстановку с безопасного расстояния.
Несколько тяжело гружёных телег, запряжённых медлительными, но выносливыми волами, их огромные рога покачивались в такт шагам. В придачу к этому десяток охранников сомнительного вида, с разношёрстным оружием и ещё более разношёрстной дисциплиной, и кучка суетливых, одетых в яркие, но пыльные одежды торговцев.
Стандартный набор для этих мест, ничего выдающегося.
Среди людей, сопровождавших караван, выделялись две коренастые, широкоплечие фигуры, заметно ниже ростом, но крепче сложением. Гномы.
Я непроизвольно хмыкнул. Гномов я видел и раньше. В основном, в других условиях. Рабы или воины в атаке.
Эти же выглядели совершенно иначе. Свободные, уверенно и крепко стоящие на своих коротких, но сильных ногах.
Охрана каравана, на мой намётанный взгляд, была откровенно слабой. «Десяток оборванцев с ржавым железом, которые разбегутся при первом же серьёзном шухере», — мысленно оценил я их боеспособность. Большинство из них выглядели так, будто последний раз держали оружие в руках на прошлой ярмарке, пытаясь выиграть потешный бой.
Решение присоединиться к этому каравану пришло само собой. В группе передвигаться по этим диким местам было всяко безопаснее, чем в одиночку. Даже если эта группа состояла из таких вот настоящих «профессионалов» и суетливых торгашей. Да и гномы на удивление вызывали странное, какое-то чисто практическое любопытство. Я чуть пришпорил Грома и через некоторое время нагнал арьергард каравана. Молча пристроился в хвост, лишь коротко кивнув ближайшему охраннику — тощему, длинноносому типу с бегающими глазками и ржавой алебардой, которую тот нёс, словно вилы.
Охранник окинул меня безразличным, мутным взглядом и тут же отвернулся, продолжая лениво почёсывать небритую щёку. От этого бдительного защитничка каравана ощутимо несло перегаром и немытым телом.






