ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Студент Ростик теперь рыцарь Рос, который выходит на поиски своего домена и поиски пути обратно на Землю.
Но на пути - война гномов и орков. Есть ли беда мимо которой Рос пройдёт стороной?

У рыцаря есть только путь Меня зовут Рос Голицын и я больше не студент. Определённо потому, что я рыцарь (и вовсе не печального образа, тьфу-тьфу-тьфу) странного и неродного мне мира Гинн. Мира, где были не только незнакомые мне ранее эльфы, гномы, орки, гоблины, но также и хорошо известные мне коррупция, предательство, трусость и страх. Впрочем, не стоит забывать ещё и про благородство, смелость, упрямство и много-много проблем. Я предпочитал, чтобы меня звали Рос — коротко и по-деловому. «Ростислав», как и «Ростик», звучало теперь слишком официально, слишком из той, прошлой, земной жизни, словно чужой, давно забытый позывной.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Торговцы, ворча и переругиваясь из-за выбора места для привала («…опять у чёрта на куличках, ни воды нормальной, ни защиты…»), суетливо принялись разводить костры и готовить нехитрый ужин.

Охранники, изображая бурную деятельность и важность своей миссии, лениво расставляли дозоры, скорее для успокоения совести нанимателей, чем для реальной охраны.

Я выбрал себе место чуть поодаль, на небольшом, заросшем пожухлой травой пригорке, откуда хорошо просматривался и сам лагерь, и окружающая местность.

Я не доверял ни показной беспечности купчишек, ни ленивому «профессионализму» наёмной охраны. «Если что, отсюда будет удобнее всего сваливать или отбиваться, — прагматично рассудил я, осматриваясь. — И ветер дует от лагеря, так что дым от их костров меня не выдаст».

Гномы, в отличие от остальных, действовали слаженно, молчаливо и деловито. Они расположились у своей телеги, быстро развели небольшой, почти бездымный костерок и принялись проверять свой товар и телегу.

Сумерки сгущались быстро, как это обычно бывает на юге. Небо из нежно-персикового стало тёмно-лиловым, а затем и вовсе угольно-чёрным, усыпанным мириадами ярких, незнакомых звёзд, которые здесь, вдали от огней городов, казались особенно крупными и близкими. Я достал из седельной сумки вяленое мясо и флягу с водой. Ужин был скромным, но привычным. Ел я неторопливо, не теряя бдительности, прислушиваясь к звукам ночи: назойливому стрекоту цикад, далёкому, тоскливому уханью какой-то ночной птицы, потрескиванию костров в лагере.

В какой-то момент обманчивость тишины меня насторожила. На уровне интуиции и боевого опыта.

«Чуйка пятой точки активирована», — усмехнулся я про себя, но улыбка вышла напряжённой. Я проверил, что доспех на мне. Хорошо с лёгкими доспехами, их можно таскать как одежду, сутками напролёт, только нательное бельё менять. Тяжёлый доспех заманаешься таскать. На тракте я не чувствовал себя в безопасности, поэтому большая часть доспеха была на мне. Не хватает наплечников. Поколебавшись пару секунд, я всё же нацепил и их, небрежно положил клевец рядом с собой, на расстоянии вытянутой руки, так, чтобы можно было мгновенно схватить его.

Может это нервы и прочий «вьетнамский синдром»?

Первая стрела вонзилась в просмоленный борт ближайшей телеги, где суетились торговцы, с глухим, отвратительным стуком, похожим на удар по гнилому дереву.

А нет, не нервы, всё нормально, нас и правда пытаются убить.

На мгновение воцарилась звенящая, почти оглушающая тишина, а затем лес словно взорвался: дикие крики, пронзительный женский визг (оказывается, среди торговцев была женщина, закутанная в платки так, что я её и не заметил толком), свист новых стрел, летящих из темноты, как разъярённые осы.