ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я подорвал себя, чтобы красиво сдохнуть в Рио и забрать с собой врагов, а очнулся… нет, не в аду. Вокруг — имперский Петербург 1888 года и серые стены приюта. И теперь я, Сенька Тропарев. Сирота, «щенок». Тело заморенного пацана, пробитая голова и чужие воспоминания о голодном детстве. Но у меня остался опыт, злость и хватка человека, прошедшего Афган и 90-е . Новая жизнь. Старые правила.

Заморыш Я всегда знал, что умру не в своей постели. Но, черт возьми, вид с моей террасы в Рио стоил того, чтобы поспорить с судьбой. Океан, сливающийся с небом, и трущобы-фавелы, карабкающиеся по склонам, как разноцветная плесень. всю Грецию, сука, перевернули, Саныч! — Голос моего гостя был мягким, почти вкрадчивым, но я-то знал этот «бархат». Сидя в плетеном кресле, в тени, я смотрел, как Вадим — или Лютый, мерил шагами раскаленную плитку. Двое его «помощников» стояли у входа в дом. Напряженные, потные, в пиджаках, оттопыренных на боках.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я устал!

Сделал паспорта, обналичил часть и свалил. А флешка… О, флешка — это чистая случайность. Мой рефлекс «прихватить то, что плохо лежит». А на ней оказались пароли и счета с офшоров. Не мои. Его. Я даже не знал, что на ней, пока не открыл ее в Каракасе. Это был мой смертный приговор и — золотой билет в одном флаконе.

Я мотался по миру, путал следы и осел здесь. Бразилия. Идеальное дно. Коррупция такая, что за деньги тебе найдут динозавра.

Но было один нюанс, эта вилла, кроме отменного вида на океан, еще была отменной ловушкой, и возможно моей могилой. Идеальной, сделанной на заказ. Местные спецы за хороший гонорар заложили под фундамент, в несущие стены и под эту самую террасу столько взрывчатки, что хватило бы на небольшой квартал.

— Так что, Саныч? — Лютый докурил и бросил бычок на плитку. — Шеф велел спросить. Флешка где? Отдай по-хорошему. Шеф простит. Может быть.

Я медленно перевел на него взгляд.

— Флешка? — я изобразил удивление. — Ах, эта… Так я ее в океан выкинул. Сразу.

— Не верю, — отрезал Лютый.

— А зря, — я вздохнул. — Знаешь, ты прав. Скучно тут стало. Одно и то же. Океан, обезьяны, карнавалы, бразильские жопы… Спасибо, что приехали. Развлекли старика!

Лютый напрягся. Он не был дураком — понял, что я не шучу. И что я его не боюсь.

— Что ты…

— Ты вот спросил, Вадим, нравится ли мне вид. А я отвечу: вид отсюда просто убийственный. Насладись моментом!

Я видел, как его глаза расширились. Понял, значит. Его рука дернулась к кобуре, а «помощники» как по команде рванулись вперед.

Поздно.

Мой большой палец уже лежал на маленькой кнопке пульта.

Без всяких колебаний я нажал.

Я не услышал взрыва. Просто увидел, как мир превращается в слепящий белый свет.

Глава 1

Голова гудела. Будто раскаленный гвоздь вбили точно в висок! Сознание возвращалось рвано, нехотя, цепляясь за гул и обрывки чужих голосов. Холодный пол вытягивал последнее тепло.

— … говорю тебе, не жилец! Прибил ты его, Семён.

— Молчи, дурак. Дышит он. Ничаго, отойдет! Просто поучил малость. Я ж не со зла…

Голоса были мужские, низкие. Один — испуганный, почти паникующий. Второй — злой, но в его злости тоже сквозил страх, только другого толка.

Я где?

Попытка открыть глаза провалилась. Веки будто свинцом налили. Во рту — сухость и пыль. Пахло едко: кислым потом, машинным маслом и горячей металлической стружкой.

— … да какая разница, со зла или нет?

— Да он заготовку-то запорол сопляк! Я ему сколько раз показывал, как сувальду точить! А он…

Чего? Сувальд? Какой, к черту, «сувальд»?

Пытаюсь вспомнить. Последнее, что помню — как нажимал на кнопку. А этих двух хмырей в упор не помню.

— Ты вот что, Семён. Если он до вечера не очнется…

— Я из-за этого щенка на каторгу не пойду. Понял меня?

Голос стал тише, злее.

— И что делать?

— Что-что… Рогожей вон прикроем в углу.