Я устал!
Сделал паспорта, обналичил часть и свалил. А флешка… О, флешка — это чистая случайность. Мой рефлекс «прихватить то, что плохо лежит». А на ней оказались пароли и счета с офшоров. Не мои. Его. Я даже не знал, что на ней, пока не открыл ее в Каракасе. Это был мой смертный приговор и — золотой билет в одном флаконе.
Я мотался по миру, путал следы и осел здесь. Бразилия. Идеальное дно. Коррупция такая, что за деньги тебе найдут динозавра.
Но было один нюанс, эта вилла, кроме отменного вида на океан, еще была отменной ловушкой, и возможно моей могилой. Идеальной, сделанной на заказ. Местные спецы за хороший гонорар заложили под фундамент, в несущие стены и под эту самую террасу столько взрывчатки, что хватило бы на небольшой квартал.
— Так что, Саныч? — Лютый докурил и бросил бычок на плитку. — Шеф велел спросить. Флешка где? Отдай по-хорошему. Шеф простит. Может быть.
Я медленно перевел на него взгляд.
— Флешка? — я изобразил удивление. — Ах, эта… Так я ее в океан выкинул. Сразу.
— Не верю, — отрезал Лютый.
— А зря, — я вздохнул. — Знаешь, ты прав. Скучно тут стало. Одно и то же. Океан, обезьяны, карнавалы, бразильские жопы… Спасибо, что приехали. Развлекли старика!
Лютый напрягся. Он не был дураком — понял, что я не шучу. И что я его не боюсь.
— Что ты…
— Ты вот спросил, Вадим, нравится ли мне вид. А я отвечу: вид отсюда просто убийственный. Насладись моментом!
Я видел, как его глаза расширились. Понял, значит. Его рука дернулась к кобуре, а «помощники» как по команде рванулись вперед.
Поздно.
Мой большой палец уже лежал на маленькой кнопке пульта.
Без всяких колебаний я нажал.
Я не услышал взрыва. Просто увидел, как мир превращается в слепящий белый свет.
Глава 1
Голова гудела. Будто раскаленный гвоздь вбили точно в висок! Сознание возвращалось рвано, нехотя, цепляясь за гул и обрывки чужих голосов. Холодный пол вытягивал последнее тепло.
— … говорю тебе, не жилец! Прибил ты его, Семён.
— Молчи, дурак. Дышит он. Ничаго, отойдет! Просто поучил малость. Я ж не со зла…
Голоса были мужские, низкие. Один — испуганный, почти паникующий. Второй — злой, но в его злости тоже сквозил страх, только другого толка.
Я где?
Попытка открыть глаза провалилась. Веки будто свинцом налили. Во рту — сухость и пыль. Пахло едко: кислым потом, машинным маслом и горячей металлической стружкой.
— … да какая разница, со зла или нет?
— Да он заготовку-то запорол сопляк! Я ему сколько раз показывал, как сувальду точить! А он…
Чего? Сувальд? Какой, к черту, «сувальд»?
Пытаюсь вспомнить. Последнее, что помню — как нажимал на кнопку. А этих двух хмырей в упор не помню.
— Ты вот что, Семён. Если он до вечера не очнется…
— Я из-за этого щенка на каторгу не пойду. Понял меня?
Голос стал тише, злее.
— И что делать?
— Что-что… Рогожей вон прикроем в углу.






