ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вчера — «Заморыш», сегодня — «Мазурик». Лиговка думает, что я обычная уличная шпана. Ошибка!
Ставки растут: друзья становятся врагами, а на горизонте встает противник, способный стереть в порошок. У меня нет армии, но есть опыт и стальная хватка.
Лиговка думает, что зажала меня в темной угол? Зря.

Мазурик (Интерлюдия) Утро на Сенной начиналось по заведенному порядку: гвалтом, руганью и торгом, где правда стоила меньше листа гнилой капусты, зато ценилась луженая глотка и предельная наглость. Степан Пыжов, жирный, как откормленный боров, восседал на своем законном месте — у входа в обжорный ряд. Перед ним на ящиках лежала гора поношенного барахла: шинели, сюртуки, фуражки, сапоги. Все ворованное, перекупленное за бесценок у отчаявшихся голодранцев. А сейчас перед ним стоял очередной такой — худой, в потертом пальто, с дрожащими с перепоя руками.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Да не жалейте, больше режьте!

— Весь? — ужаснулся мелкий. — Сеня, мы ж ослепнем!

— Не ослепнете. Лук — это душа шашлыка. Без него мясо жесткое будет, как подошва городового.

Через пять минут в сарае стоял такой луковый дух, что мухи падали на лету. Шмыга рыдал в три ручья, вытирая глаза грязным кулаком, но крошил луковицы с остервенением.

— В котелок сыпь! — командовал я. — Теперь соль. Перец где? Сыпь, не жалей!

Когда мясо было засыпано горой лука и специй, парни снова замерли.

— Теперь воды плеснуть? — спросил Упырь, держа ковш.

— Убери воду! — рявкнул я. — Смотрите, как надо. Тут сила нужна.

Засучив рукава рубахи, я погрузил руки в таз.

— Мять надо! — объяснял я, с силой сжимая куски вместе с луком. — Как врага душишь! Чтоб лук сок дал и мясо этот сок выпило. Вот так! Жми! Хрустеть должно!

Так я месил маринад пару минут, показывая класс, пока лук не стал мягким, пустив едкий сок.

— Ну-ка, Сивый, смени меня. У тебя лапы покрепче. Только не в кашу, а чтоб пропиталось.

Когда все было готово, я вытер руки ветошью и оглядел свою банду. Глаза у всех слезились, но вид был довольный. Предвкушение пира пьянило похлеще вина.

— Так, орлы. Еда готова, осталось довезти. Но есть разговор посерьезнее мяса.

Гвалт стих.

— Мы едем не одни. С нами гости. Студент Костя и барышня Варвара.

По рядам прошел шепоток.

— Предупреждаю один раз. — Я обвел их тяжелым взглядом. — Вести себя прилично. Мы сегодня не шпана с Лиговки, а благородное собрание на пикнике. Матом не гнуть. В носу не ковырять. В жопе — тоже, даже если очень хочется. Руки об штаны не вытирать. О бабах сальных шуток не шутить. Ясно?

Мальцы притихли.

— Ясно, Сеня, — пискнул Прыщ, поспешно вынимая палец из носа и пряча руку за спину.

Кот криво ухмыльнулся:

— Будем, значит, манеры показывать. Пардон, мерси. Эх, Сеня, скучно живем!

— Зато сыто, — отрезал я. — И на свободе. Сивый, накрывай котелок. Берите остальное. И пару кирпичей я на улице видел, в мешок их. Выдвигаемся!

Мы вышли к причалу, где нас уже поджидал Костя вместе с Варей. Студент нервно поправлял очки, переминаясь с ноги на ногу у кромки воды.

За его спиной покачивались на волнах два наемных ялика. Костя постарался на славу — лодки были крепкие, широкие, не чета нашему дырявому корыту.

Лодочники тоже были как на подбор, только из разных опер.

В первой лодке сидел молодой, рыжий парень в лихо заломленной кепке. Он грыз семечки и весело щурился на солнце, явно скучая.

Во второй, на корме, расположился пожилой, кряжистый мужик. Выцветший картуз, тельняшка, просоленная ветрами, и лицо, похожее на старый дубовый пень, все в глубоких морщинах и обветренное до черноты.

— Ну, принимай команду, адмирал, — кивнул я Косте.

— Вроде договорился, — выдохнул он. — По полтиннику с лодки до Охты.

— Нормально. Теперь грузимся.

Я быстро оценил диспозицию.