Да не жалейте, больше режьте!
— Весь? — ужаснулся мелкий. — Сеня, мы ж ослепнем!
— Не ослепнете. Лук — это душа шашлыка. Без него мясо жесткое будет, как подошва городового.
Через пять минут в сарае стоял такой луковый дух, что мухи падали на лету. Шмыга рыдал в три ручья, вытирая глаза грязным кулаком, но крошил луковицы с остервенением.
— В котелок сыпь! — командовал я. — Теперь соль. Перец где? Сыпь, не жалей!
Когда мясо было засыпано горой лука и специй, парни снова замерли.
— Теперь воды плеснуть? — спросил Упырь, держа ковш.
— Убери воду! — рявкнул я. — Смотрите, как надо. Тут сила нужна.
Засучив рукава рубахи, я погрузил руки в таз.
— Мять надо! — объяснял я, с силой сжимая куски вместе с луком. — Как врага душишь! Чтоб лук сок дал и мясо этот сок выпило. Вот так! Жми! Хрустеть должно!
Так я месил маринад пару минут, показывая класс, пока лук не стал мягким, пустив едкий сок.
— Ну-ка, Сивый, смени меня. У тебя лапы покрепче. Только не в кашу, а чтоб пропиталось.
Когда все было готово, я вытер руки ветошью и оглядел свою банду. Глаза у всех слезились, но вид был довольный. Предвкушение пира пьянило похлеще вина.
— Так, орлы. Еда готова, осталось довезти. Но есть разговор посерьезнее мяса.
Гвалт стих.
— Мы едем не одни. С нами гости. Студент Костя и барышня Варвара.
По рядам прошел шепоток.
— Предупреждаю один раз. — Я обвел их тяжелым взглядом. — Вести себя прилично. Мы сегодня не шпана с Лиговки, а благородное собрание на пикнике. Матом не гнуть. В носу не ковырять. В жопе — тоже, даже если очень хочется. Руки об штаны не вытирать. О бабах сальных шуток не шутить. Ясно?
Мальцы притихли.
— Ясно, Сеня, — пискнул Прыщ, поспешно вынимая палец из носа и пряча руку за спину.
Кот криво ухмыльнулся:
— Будем, значит, манеры показывать. Пардон, мерси. Эх, Сеня, скучно живем!
— Зато сыто, — отрезал я. — И на свободе. Сивый, накрывай котелок. Берите остальное. И пару кирпичей я на улице видел, в мешок их. Выдвигаемся!
Мы вышли к причалу, где нас уже поджидал Костя вместе с Варей. Студент нервно поправлял очки, переминаясь с ноги на ногу у кромки воды.
За его спиной покачивались на волнах два наемных ялика. Костя постарался на славу — лодки были крепкие, широкие, не чета нашему дырявому корыту.
Лодочники тоже были как на подбор, только из разных опер.
В первой лодке сидел молодой, рыжий парень в лихо заломленной кепке. Он грыз семечки и весело щурился на солнце, явно скучая.
Во второй, на корме, расположился пожилой, кряжистый мужик. Выцветший картуз, тельняшка, просоленная ветрами, и лицо, похожее на старый дубовый пень, все в глубоких морщинах и обветренное до черноты.
— Ну, принимай команду, адмирал, — кивнул я Косте.
— Вроде договорился, — выдохнул он. — По полтиннику с лодки до Охты.
— Нормально. Теперь грузимся.
Я быстро оценил диспозицию.






